Терпение Тунги подошло к концу. Спустя некоторое время царевич высился над ирбом страшной тенью, смотрел насуплено и обвиняюще.
— Мы пойдем, — сказал он Творюну, хотя взгляд его отчаянно буравил Мерко. — А он пусть остается здесь. Хоть на веки вечные. Где этот черный замок?
— Вон. — Мальчик указал пальцем: — Это там.
Тунга понятливо кивнул:
— Бегом! — Он с силой сжал кулак и шепотом добавил: — Скорее.
Ничуть не медля, они побежали в направлении страшной черной громадины. Под ногами трещали сухие ветви, хрустела трава. Было темно, но они двигались быстро, прыгая через колоды, валежины, пеньки. Ноги, казалось, несли их сами по себе. Они не спотыкались, не путались в цепком травостое, не цеплялись за коренья, повсюду торчащие из земли.
Долгое время бежали вдвоем, но скоро их догнал и ирб. Они встретили его молча. Избранников ведь должно было быть трое. И они знали это.
Внезапно из-за кустов выбежали несколько вооруженных воинов. В руках сверкали копья, в глазах горел лютый гнев.
Мерко, почти не осознавая своих действий, выхватил Камень Четырех Стихий, тот сверкнул у него в руках яркой вспышкой. В тот же момент троих воинов как ветром снесло, они просто-напросто исчезли, провалились в небытие…
Тунга сам не понял, каким образом ему удалось создать огонь, но, так или иначе, широкий извивающийся столб голубого пламени отделился от его ладоней и охватил приспешников Красного Ветра. Те с криками ужаса бросились в рассыпную, но убежать далеко им не удалось, так и упали, охваченные всепожирающим огнем.
После они снова вихрем понеслись дальше. Даже не разговаривая, не пытаясь как-то разъяснить случившиеся. Просто приняли все как есть, как было.
На бегу расправлялись с маленькими и большими группками воинов, иногда вдруг набрасывались разъяренные псы, но и тем ничего не удавалось против огромной силы избранников. Один раз на пути возникло страшное зубастое чудище, но Камень Четырех Стихий в руках ирба в один миг обратил безобразного противника в пепел.
А ночь стояла темная и удивительно холодная для этого времени года. По земле стелился белесый туман, трава взмокла от росы. Но избранники ничего этого не замечали, перед их взорами была лишь слепая цель, которая сейчас полностью затмевала все остальное.
Вскоре миновали таинственный сад, полный цветов и необыкновенно раскидистых яблонь. После обогнули широкое озеро и выбежали на уложенную камнем тропу. Дорожка привела их к еще одной, но уже совсем невысокой каменной стене. Здесь их ожидали с десяток грузных на вид дозорных, которые не медля бросились в бой. У одного из стражников в руках оказался длинный рог, он уже поднес его ко рту, собираясь трубить тревогу, но не успел. Пальцы разжались, рог выпал…
Мерко и Тунга дрались люто. Оба пускали огненные стрелы, метали белые молнии, поднимали в воздух огромные камни, творили еще огромное множество различных чудес, невиданных прежде нигде и никем. Только Творюн стоял в недвижении и молча наблюдал за происходящим, он не убивал, потому что помнил: убийство — это не для него.
— Мы совсем близко, — тихо молвил Тунга, когда все уже кончилось, вокруг них горками валялись обезображенные трупы дозорных, в черный небосвод стремились легкие дымки. — Здесь открыто. На этот раз нам не придется перевертываться в птиц, пройдем так.
— Хорошо, — кивнул Мерко. — Но, так или иначе, мы привлекаем слишком много внимания, Красный Ветер наверняка заподозрит неладное.
— Не хотелось бы, — повел плечом царевич. — Пока мы еще не так сильно выдали себя, ведь дрались, не оставляя живых, тех, кто мог бы ему донести. А как только ворвемся в замок, он сразу нас почует и спустит всех своих голодных псов. Тогда уж нам несдобровать.
— Это точно.
— Вы ошибаетесь, — робко сказал Творюн. — Колдун уже знает о нашем вторжении и уже готовиться спустить на нас всех собак.
— Откуда ты знаешь?
— Я не знаю. Я так думаю. Прошу вас, поверьте, он ведь могущественнейший из магов.
— Ну и что? — фыркнул царевич. — Один раз нам уже удалось бежать у него из-под самого носа.
— Он вас недооценил. Вам тогда просто повезло. Но это было один раз, второго не дано.
Ирб и царевич многозначительно переглянулись. Одиннадцатилетний мальчишка разговаривал с ними наравне, даже более того — у него хватало смелости на то, чтобы еще и пытаться указывать им верный путь.
— Что ты предлагаешь? — спросил Тунга, неожиданно принимая Творюна всерьез.
У мальчика от изумления округлились глаза:
— Я?
— Ну да. Ты, похоже, разбираешься в магах получше нашего. Я вырос во дворце, поэтому кое-чего смыслю в делах царских, Мерко прожил полжизни посреди леса, поэтому разбирается в жизни зверей и птиц… Мы далеки от магии. Да, мы избранники. Но мы далеки от волшебства. Мы ничего не понимаем в сущности наших даров, хоть и получили их, видимо, с рождения, как и ты.
— Но я…
Тунга смотрел с надеждой, а самое главное, с доверием. Он спросил:
— Что бы ты советовал нам всем сделать?
Мальчик молчал, хмурился, озирался по сторонам, но в конце концов сдавленно произнес:
— Я чувствую, что снова смогу сделать нас невидимыми.
Царевич не на шутку удивился.
