— Да так, не о чем. Садитесь. Потом расскажу. Может быть. Давай, докладывай, с чем ко мне пожаловал?
Они сели за стол, Волшебник усмехнулся:
— Ты вроде никого в этот дом пускать не собирался, а зачем тогда столько стульев?
— Для вас, конечно, а ты что подумал?
И старик начал рассказывать. Он рассказал почти все, что знал Творюн, только иными словами, с гонгом Волшебник разговаривал по-взрослому, так сказать. Это были слова о Красном Ветре и о царевиче, слова о Творюне и его отце и, что особенно поразило мальчика, слова о его Даре!
— Понимаешь у этого совсем юного еще северянина очень сильный магический Дар! Он, похоже, дан ему от природы, то есть, от богов. Пока Дар проявляется в умении одушевлять различные предметы, все, о чем он думает скорее всего в чем-нибудь воплощается. Он, естественно, запросто освоит и обычное магическое ремесло и будет знать столько же заклинаний, сколько известно мне. Но даже у меня нет того особенного, что есть у него, поверь. Сам понимаешь, такую силу не дают просто так, поэтому ее необходимо направить на верный путь.
— И ты берешься обучать его?
— Я и говорю тебе, у меня нет выбора! Высшие Силы пересекли наши с ним дороги.
— Я тебе верю. Ты в этом разумеешь гораздо лучше меня, но вот в толк не возьму: причем здесь я?
— Ага…
И Турифей дорассказал историю, раскрыв то, зачем они с мальчиком явились в избушку отшельника.
— Понятно! То есть ты мне предлагаешь немного побыть нянькой?
— Ты готов мне помочь?
Лицо Ягра скривилось.
— Ладно. Хорошо. Я с ним побуду. Но сначала, старик, ты должен кое о чем узнать.
— О! И о чем же, буде не секрет?
— Почему же, не секрет, конечно!
— Ну тогда расскажешь мне об этом позже, а пока… Я и Творюн, мы очень проголодались!
Ягр кивнул. Он поднялся из-за стола, двинулся к печке. Там, на углях разогревалось мясо недавно пойманного им зайца. Приятно пахнуло, аромат был просто умопомрачительным. Как только снедь оказалась на столе, усталые путники принялись усердно работать зубами, а о разговорах временно позабыли, еда сейчас волновала больше. Ведь такой пищи не вкушали уже более двух недель.
В задумчивости глядя на все это, Ягр сказал с усмешкой:
— Все-таки правильно говорил хозяин единственной харчевни той веси, в которой я родился: самое сильное чувство человека — это никакая не любовь, а голод!
Заметно уменьшив запасы гонга-отшельника, Творюн жарко поблагодарил его, после чего сказал, что очень хочет спать, на что Ягр тут же притащил большую охапку сена и положил ее на лавку у стены. Там мальчик и лег.
— Маленький вроде, — заметил отшельник, — а ест будь здоров, за троих.
— Соскучился, — объяснил Волшебник, закашлялся, кость застряла в горле. — А так может совсем без еды. Как я.
Ягр кивнул.
— Ну, ну. Как ты, значит.
— Ага.
Турифей все еще продолжал есть. Мясо кончилось, он перешел на каши, грибы, а затем стал поглощать сушеные овощи и рыбу. Когда Творюн уже крепко спал, старец наконец наелся и решил снова завести разговор.
— Так о чем ты хотел мне рассказать? — поинтересовался Турифей, поглаживая наполненное до отказа брюхо.
— Видишь ли, — начал отшельник, — я кое-что знаю о Красном Ветре.
— Не удивительно, — пожал плечами старик. — Соседи, как никак!
— Я говорю серьезно, слышишь? Кончай шуточки шутить! Я знаю то, чего ты, возможно, не знаешь.
— Хорошо, о чем ты?
Ягр глубоко вздохнул, опустил взгляд.
— Я о нем, о Красном Ветре… Понимаешь, Турифей, я тебя, конечно, уважаю, имею представление о том, на что ты способен, завидую твоей самоуверенности, но…
— Что «но»? Ты думаешь, она слишком завышена, моя самоуверенность? Так, да?! Думаешь, я не продумал все до мельчайших деталей? Отвечай, отвечай! Не бойся меня обидеть, я уже не молод, поэтому могу выслушивать советы спокойно, без суеты. Хоть и говорят, что мудрость на дорогах не валяется, а сидит дома на печи, но я и в пути кое-чего умного почерпнул!
— Нет. Я не о том… мне просто кажется, что ты не знаешь, на что идешь! Он… он очень силен, этот Ветер!
Маг хмурился, тер лоб, недовольно шмыгал носом, ерзал в кресле.
Ягр ждал от старца резкого всплеска, мол: «Ты меня недооцениваешь! Кем ты меня считаешь? Мальчишка!» Что поделать, Турифей всегда был таким, может быть, именно эта черта раньше помогала ему выбираться из чудовищных передряг. Но сегодня ничего подобного старый северянин выказывать не стал, наоборот, он даже поспособствовал продолжению разговора:
— Ты, вероятно, знаешь нечто, чего никто более не знает? — Старец прищурился, заскрежетал зубами, сжал правую руку в кулак. — Это так?
— Возможно, — кивнул отшельник.
— Рассказывай.
Ягр сложил ладони лодочкой и начал:
— Несколько месяцев назад я ходил к нему, просто так, мне было любопытно посмотреть, как он там поживает. Тут кроме него никого и нет больше, ведь я здесь поселился не случайно — мне нужно было одиночество, а значит такое место, где под боком не селились бы северяне или того хуже гонги. И, знаешь, хорошее это место — рядом со страшным колдуном, которого все боятся!
