Дюжина безобразных существ, не похожих ни на людей, ни на мышей, двигались по арене. У них были красные, выпуклые глаза, руки, похожие на лапы, и передвигались они на четырех конечностях. Елена смотрела на них с отвращением.
К ним подошел служащий со связкой взрывающихся дротиков и льстиво сказал:
— Вы выглядите как богачи, пришедшие провести вечерок. Хотите шлепнуть парочку гибридов? Каждый дротик — сто долларов.
— Сожалею, — сказал Ноейс. — Нет.
— Испытайте себя на меткость. Некоторые люди из вашего класса приходят сюда часто. У нас есть еще одно помещение и сотни гибридов, в которых можно покидать дротики.
— Может, попробуем? — спросила Елена. Нойес посмотрел на нее с удивлением. Ее глаза блестели.
Кравченко пробудился и предупредил: «Если ты не дурак, не отказывай ей ни в чем».
Вздохнув, Нойес сдался. Они прошли в соседнюю комнату. Он понизил свой банковский счет на пятьсот долларов, и Елена взяла своей красивой рукой связку дротиков. На платформе перед ними неровными кругами передвигалось несколько жалких, голубоватого цвета созданий — полубелок-полубобров. Это были медлительные неуклюжие животные с длинными голыми хвостами и большими перепончатыми лапами. Елена прицелилась дротиком. Ее грудь вздрогнула под складками зеленого платья, и рука в сильном броске от плеча резко рванулась вперед. К удовлетворению Нойеса, она промахнулась. Она промахнулась и во второй, и в третий раз. Но на четвертом Елена попала одному из несчастных гибридов прямо в его искривленную спину, и запах горелой шерсти сразу заполнил все помещение. Когда дым рассеялся, Нойес увидел остатки существа. Елена выглядела очень возбужденной, на ее темной загорелой коже выступил румянец, который сделал ее еще более привлекательной. Она дала ему в руки оставшийся дротик. Он вернул его обратно.
— Ну, давай, — выкрикнула она. — Брось его! Это здорово?
— Убивать?
— Эти существа появились из пробирок. Они не живые, их нет в действительности. Им лучше быть мертвыми. — Она сжала его руку. Близость ее покрытой испариной кожи сводила его с ума. — Брось его!
В отчаянии Нойес кинул дротик. Он пролетел в десяти футах над платформой и в безопасности взорвался, ударившись о заднюю стену. Затем он схватил ее за руку и потащил к боковому выходу. Впереди показался коктейль-бар, и они вошли туда.
— Тебе не нравится охотиться? — спросила его Елена.
— Не совсем. Охота — это спорт. А в бросании дротиков по уродцам-мутантам я не вижу ничего спортивного.
Она засмеялась. Нойес увидел кончик ее языка.
— Шесть лет назад в Италии была большая охота, — сказала она. — Мы охотились на фазанов к югу от Рима. Ты должен помнить об этом.
— Я?
— Там был Джим Кравченко. Если он действительно твоя личность, ты должен вспомнить.
Кравченко моментально предоставил ему эти воспоминания. Туманное октябрьское утро, развалины древнеримского акведука на горизонте на фоне серого неба, хорошо одетые молодые мужчины и женщины на мощных спортивных автомобилях гонят по полю, давя обезумевших птиц. Смех, одиночные выстрелы, пищание жертв, осенняя свежесть. Елена рядом с ним. Выглядит она чуточку стройнее. Она держит ружье наизготовку, стреляет и посвистывает от удовольствия каждый раз, когда поражает цель. Затем вкус охлажденного шампанского, деликатесов и непринужденная беседа в замке на окраине города. Елена в его объятиях, все еще одетая в охотничий костюм, юбка задрана вверх, видны ее белые бедра, они прижимаются к его телу…
— Да, — пролепетал Нойес. — Теперь припоминаю.
— У тебя должно быть много интересных воспоминаний. Джим и я очень симпатизировали друг другу.
— Я не просматривал их, — сказал Нойес. — Это выглядит как-то несправедливо. Это перегружает наши отношения, Елена. У меня такие воспоминания, что тебе фактически нечего скрывать от меня, и в то же время ты не знаешь ничего обо мне.
Она удивилась.
— Зачем же мы тогда адаптируем личности? Я не понимаю тебя, Чарльз. Если в твоей голове находятся воспоминания Джима обо мне, почему бы тебе ими не воспользоваться?
«Наверное потому, что ты мазохист», — предположил Кравченко.
Лицо Нойеса исказилось. Елене он сказал:
— Ты права. Я был глуп.
Он просмотрел в своем мозгу архив Кравченко. Нойес отчасти лгал, так как он уже просматривал большую часть истории отношений Елены с Кравченко. Он знал, что они были любовниками около двух лет, встречались от случая к случаю, причем с обеих сторон не было ничего серьезного. У Кравченко было много женщин, и, как понял Нойес, Елена редко одаривала своим вниманием лишь одного мужчину. В его голове был полный набор страстей Елены, ему оставалось лишь отсортировать и изучить их.
— Мне трудно поверить в то, что Джим мертв, — сказала Елена. — Он был таким превосходным мужчиной. Вы с ним хорошо уживаетесь?
— Нет.
— Тогда я понимаю. Но почему? Почему ты выбрал его, раз у вас такая несовместимость?
Нойес заказал напитки.
