Бей или беги полностью

— Крошка, — он высвободил одну руку, чтобы вытереть слезы с моей щеки. — Не плачь.

А я и не замечала, что плакала. Только теперь почувствовала, что у меня мокрые щеки.

И это как молотом ударило меня в сердце.

Я любила его.

Его боль была моей болью.

Я его любила.

— Как она могла так поступить? — я вслух задала этот вопрос. — Как она могла?

Калеб молча смотрел на меня. Сейчас он уже почти успокоился. Наконец он задумчиво спросил:

— А ты когда-нибудь думала о детях? До того, как Ник и Джемма…

Сердце снова скрутило болью. Я отдала им так много, а что получила? Люблю человека, который боится любить.

— Я рассталась с этой мечтой очень давно.

— Да, — прошептал он, крепко сжимая мои руки. — Я тоже.

В мире существует много видов любви. Я знала это. Однако глупо с моей стороны было рассчитывать, что я могу приказать своему сердцу, какой именно вид любви ему испытывать.

«Я не разрешаю тебе любить этого мужчину романтической любовью», — наставляла я его.

«Это мне решать», — ответило мне сердце.

В тот вечер мы с Калебом были идеальными друзьями. После состоявшегося между нами болезненного и эмоционального разговора мы просто сидели перед телевизором, не вникая в сюжет фильма. Калеб был погружен в свои мысли, я в свои, но обоих нас грело присутствие друг друга.

Более того, он не попросил меня уйти, а я не сказала ему, что мне пора. Мы вместе легли в постель и впервые просто обнимали друг друга, пока не заснули.

Я думала, что это прекрасно.

Начало чего-то нового.

И даже не догадывалась, что допустила самую большую ошибку в своей жизни.

Наутро я проснулась в постели одна. Быстро приняла душ и надела мятую вчерашнюю одежду. Выйдя в гостиную, я увидела одетого в пижаму Джейми, поедающего хлопья из миски:

— Привет, Эва.

— Доброе утро, — я огляделась, но никаких следов Калеба не обнаружила. — Где твой брат?

Джейми нахмурился и уставился в телевизор:

— А, он попросил передать тебе, что его вызвали в офис. Что-то срочное.

Было что-то странное в том, как он это сказал, но я не настолько хорошо знала Джейми, чтобы судить о том, врет он или не врет. Однако мне стало неспокойно и тревожно на душе:

— Его не будет все утро?

— Весь день.

— О… — Какого черта тут происходит? — Ладно. Тогда я, пожалуй, пойду. Увидимся.

— Пока, Эва.

Его интонация заставила меня оглянуться. Как будто он прощался навсегда. Но он по-прежнему смотрел в телевизор и ел хлопья, поэтому я отогнала эту мысль, обвинив себя в паранойе.

Однако, как выяснилось… никакой паранойи не было.

Я тупо смотрела в телефон. Где-то сзади Харпер щебетала с риелтором, и это только усиливало мое раздражение и расстройство. Мягко выражаясь. Всю последнюю неделю Калеб явно избегал меня, и меня это так беспокоило и бесило, что удивительно, как я вообще могла работать. Он заставлял меня чувствовать себя навязчивой школьницей. А я просто хотела, чтобы он был честным со мной, даже если эта честность разобьет мне сердце.

Квартира-студия, в которой мы сейчас находились, была та самая, в доме Калеба, только на втором этаже. Из окон кухни-гостиной-спальни открывался прекрасный вид на залив, а вся квартирка могла поместиться в гостиной Калеба на шестнадцатом этаже.

Непомерно высокая арендная плата за несчастные сорок три квадратных метра, но это было на тысячу триста долларов дешевле, чем моя квартира, плюс охрана и свободный доступ в закрытый и открытый бассейны, сауну и тренажерный зал.

— Здесь я буду чувствовать себя в безопасности, — сказала Харпер, медленно кружась по пустому помещению.

Мы пришли сюда уже в третий раз, и я чувствовала, что Харпер вот-вот сделает свой выбор в пользу именно этой квартиры. Значит, пришло время раскрыть карты.

— Вы не могли бы оставить нас на минуту? — спросила я риелтора.

Он кивнул:

— Я буду неподалеку.