Тейт тихо, почти беззвучно присвистнул уже из глубины подземелья. Шекки гибко выгнул шею, прислушиваясь, а потом расправил крылья, взлетел и пропал из виду. Небо к тому времени изрядно потемнело, и только на западе огневела полоса – над краем туч, и ещё одна пониже – между грозовым фронтом и горами. Воздух точно загустел; ночь предстояла напряжённая.
Как и разговор.
Прежде чем нарушить молчание, Эрнан скользнул взглядом по округе, полуосознанно выискивая любимое кресло – раньше все задушевные, смыслообразующие для моей жизни беседы проходили у него в кабинете или на террасе загородного дома. На мгновение у меня возник соблазн прямо сейчас, у дяди на глазах воссоздать злополучный предмет интерьера, но я сдержалась: глупо начинать переговоры с откровенной демонстрации силы, потому что это сродни агрессии. А агрессия в сложных родственных отношениях, в отличие от высокой политики, – тупиковый путь.
Эрнан улыбнулся краешком губ – прочитал мои намерения, наверное, – и непринуждённо присел на выгнутый корень, перебросив хвост серебристо-синего шарфа на колени.
– Ты поменялась больше, чем я думал. И в то же время ты осталась моей лучшей воспитанницей, Трикси. Сейчас мы, пожалуй, ближе, чем были до твоего исчезновения.
– Потому что я перестала смотреть на тебя снизу вверх? – отшутилась я, присаживаясь подле него. – Всё это сложно… Конечно, я здесь многому научилась. Но рассудок мне удалось сохранить только благодаря твоим урокам.
Он усмехнулся и потрепал меня по волосам, привлекая к плечу. Я прикрыла глаза. От дядиной одежды пахло знакомо и тревожно – ароматическими курениями Оро-Ича. И нагретой тканью. И ночной грозой, которая пока только подкатывала из-за горизонта.
– Тогда поверишь мне ещё раз?
Я слабо кивнула – шрах, как же приятно возвращаться к привычным с рождения жестам! Не контролировать дотошно каждое своё движение и просто знать – тебя обязательно поймут правильно…
Но некоторые коммуникативные проблемы никуда не делись. Рыжие, бессовестные.
– Ты назвал Тейта моим питомцем.
– Только потому что он – не человек.
И хотя я очень, очень давно подспудно знала эту правду, мне стало нехорошо.
– Дядя, мне…
– Я испугался, – перебил он меня спокойно, и хватка на моём плече стала жёстче. – Хотя заранее сопоставил твои наблюдения и те кусочки информации, которые любезно подбросил мне мой хо… мастер Лагона, мой хороший друг, – быстро поправился дядя, заметив, как я напряглась. – Тс-с, Трикси, тише, о моём положении поговорим потом.
Я прикусила губу на секунду.
– Поговорим. Но сначала – в каком смысле «не человек»? Если ты имеешь в виду «искусственно созданный» – для меня это не новость. Я сама в некотором роде – продукт генной инженерии и вдохновенного полёта мысли своей собственной матери… Ай!
Эрнан пребольно щёлкнул меня по лбу.
– Дейдра, между прочим, выносила тебя положенные девять месяцев. А что до некоторых модификаций на ранней стадии внутриутробного развития – так женщины с древности этим бредили, просто возможностей у них было меньше. Белая, как снег, румяная, как кровь…
– …с волосами чёрными, как эбеновое дерево, – хмыкнула я.
– Вот-вот. И Танеси Тейт также несёт явные маркеры генетического проектирования – как в фенотипе, так и в ментальном плане. Например, цвет волос и глаз – красно-оранжевый и синий такой насыщенности в природе у людей не встречается. И удивительная адаптивность сознания – тренировками такого не достичь, это врождённое.
Рдеющие полосы на закате затянуло чернотой – точно рваные раны срослись наконец. Небо разрезала вспышка молнии, слишком далёкая, а потому пока беззвучная. Ни намёка на вечернюю свежесть, только влажная духота, особенно тяжёлая в полумраке… Конечно, Лагону не страшны чудовищные грозы, которые выжигают магию – долина хорошо защищена.
Но отчего-то всё равно жутко.
И ещё: когда напряжена природа вокруг, то внутри эмоции тоже собираются в какой-то тугой комок, готовый в любую секунду взорваться.
– Не понимаю, к чему ты клонишь, – ответила я наконец, когда более-менее справилась с неуместным раздражением. – Хорошо, Тейт – искусственно созданный человек. Но ведь и я тоже – частично! И что?
Дядя наклонился и в пыли у своих ног небрежно прочертил два отрезка под углом друг к другу.
– Они равны?
Я нахмурилась, прикидывая на глаз длину.
– Примерно.
– А так? – Эрнан осторожно дополнил рисунок стрелками.
Отрезки превратились в векторы.
– Э-э… – Несколько секунд во мне боролись изворотливый дипломат и упёртый математик. – Нет. Разные направления.
– Именно, Трикси, – вздохнул дядя, мыском затирая рисунок. – Направление… К сожалению, зачастую условия и цель определяют больше, чем само действие. Помнишь инцидент в Грейме?
– Когда посол Истельгии оттолкнул президента Аррасканских Штатов во время передачи верительных грамот, потому что заметил, что в того целится один из охранников?
Эрнан мечтательно улыбнулся, но почти сразу взял себя в руки. Я прикинула по датам и сообразила, что в то время он вполне уже мог быть в составе иностранной делегации и лично присутствовать при историческом покушении на президента Арраски.
