Я замолкаю наконец. Просто немею. Только смотрю в его зеленые глаза. Все бы отдала за то, чтобы ему было не все равно.
– Если ходим, значит, надо так, – говорит он. – Мы тут все прокляты.
– Мальвина, бесишь, – подключается Дима. – Ты чего нас вечно дружить отговариваешь.
– Это мы, может, для тебя не такие?
– Расслабься уже наконец, мы за девчонками бегать не привыкли, а тебя вон вечно уговариваем, – бормочет Антон где-то рядом с моим ухом.
Но смотрю я только на Разгильдеева. На его расширившиеся зрачки. Концентрируюсь на том, как он до сих пор держит меня за плечи.
И вдруг начинаю плакать. Понимаю не сразу. Просто чувствую, как вода течет по щекам. А потом всхлипываю и рассыпаюсь.
Кир притягивает меня к себе и крепко обнимает. У меня есть всего пара секунд наедине с ним. Чтобы впитать тепло его тела и попытаться прислушаться к тому, как стучит его сердце. Так же беспокойно, как мое? Или нет? А потом остальные присоединяются к объятиям. И мы стоим впятером, сцепившись в одну большую кучу. Я прижимаюсь лбом к баскетбольной майке Разгильдеева. Вдыхаю его запах.
Он говорит:
– Мы с тобой друзья, Разноглазка, смирись.
Понимаю смысл, который он вкладывает. Но для меня это звучит совсем иначе. И слезы снова льются из глаз, капая вниз. И что теперь делать? Правда смириться?
Когда Лана успокаивается, то сразу пытается закрыться. Не нужно быть гением, чтобы понять, что ей стыдно за свои слезы. За то, что показала эмоции. С ней это случается крайне редко. Она прикладывает к лицу ладони, но я мягко отвожу их в сторону, пальцами вытираю соленые дорожки. Белый дает мне влажную салфетку, и я стираю следы испорченного макияжа и запекшейся крови под носом.
Мальвина все это время смотрит на меня своими разными неземными глазами. С каким-то невыносимым надрывом.
А я все кручу в башке свою последнюю тупую фразу. Надо же быть таким придурком. «Мы с тобой друзья, смирись». Нормально вообще? Самому-то как с этим смириться?! Вдруг она поймет меня слишком буквально? Не хочу я с ней дружить, никогда не хотел. А она? Знать бы.
Лана откашливается и делает шаг назад. Я беспомощно сжимаю в кулаке влажную салфетку. Каждый раз, когда она вот так увеличивает дистанцию между нами, сердце рвется.
– Спасибо, мальчишки, – говорит она и улыбается.
– Как нос? – спрашивает Малой беспокойно.
– Все в порядке. Наверное, просто сосуд какой-то лопнул, у меня бывает.
Она поводит плечами и на глазах становится снова непробиваемой малышкой. Какой зашла к нам в класс впервые. И я провалился в бездну прямо там, где сидел.
Мне становится неловко от той приторной ерунды, которая теперь не покидает мою голову. Хорошо хоть, что подглядеть туда никто не может.
Мальвина лезет в карман и придирчиво изучает свой смартфон. С обидой в голосе говорит:
– Стекло треснуло.
– Бус тебе наклеит новое, – наконец подаю голос я.
– Правда?
– Не боись, малая, – подтверждает Тим, – все сделаю в лучшем виде. Подрабатываю ремонтом мелкой техники, у меня этих стекол дома…
– Я заплачу, – говорит Лана.
– Ага. Чтоб я этого не слышал больше. Совсем рехнулась.
– А что не так?
– Да не беси меня, – отмахивается Бус. – Ну что, куда погоним?
Производим нехитрую перекличку и выясняем, что у всех родители дома.
– А может, в кино? – говорит вдруг Мальвина и хлопает ресницами.
Брови складывает вроде как умоляюще, и мы прыскаем от смеха, до того комично она выглядит.
– Значит, ты нас в кино приглашаешь? – широко улыбается Белый.
– Я просто предлагаю!
Я задумчиво тяну:
– А мне кажется, пригласила прям, да, парни?
– Похоже на то.
– Да, мне тоже так показалось.
– Ой, идите вы! – она надувается, но быстро меняет гнев на милость. – Ладно, приглашаю, довольны?
– Очень!
– Невероятно.
– Так это свидание? – ухмыляюсь я.
– Да, самое странное в твоей жизни, Кир, – отбривает Разноглазка.
А мое сердце предательски стучит в грудину, как если бы это и правда было свидание. Хочется угомонить эти процессы, но мне даже нравится. Сгорать рядом с ней от мешанины эмоций – удивительно приятно. Хоть и больно.
Мы выдвигаемся в сторону кинотеатра. И Лана говорит:
– Но учтите, за ваши билеты я платить не буду.
– Опять она о деньгах, – хмыкает Тим.
Я поудобнее перехватываю спортивную сумку и демонстративно не смотрю на нашу подругу:
– Я тебе больше скажу, ты и за свой билет платить не будешь.
– Как это?
– Так это, – сурово высекаю.
И радуюсь, когда Белый внахлест спрашивает:
– А на что идем-то? Я сеансы прочекаю, один момент.
– Ну что там? – нетерпеливо спрашивает Мальвина, заглядывая Диману в телефон.
– Ужастик или мультик, оба через пятнадцать минут.
– Ужастик, – говорим с парнями в один голос.
– Мультик, – одновременно отзывается девчонка.
А потом звонко смеется, увидев наши округлившиеся глаза:
– Да шучу! Пойдемте на ужастик. Ну и лица же у вас были. Испугались?
Я качаю головой. Ну и штучка эта Лана.
