Мы быстро переодеваемся, я убираю парфюм, который мне принес Никита, в рюкзак. Выходим вместе.
– Пока, Андрей! – друг улыбается менеджеру с каким-то непонятным для меня вызовом.
Подталкивает меня в спину так живо, что я едва успеваю тоже попрощаться.
– – … – .– .. .– .– .–
Уже поздним вечером я сижу в своей комнате на полу, вырезаю из журналов картинки. Коллажи меня расслабляют. К тому же я хочу занять чем-то руки, пока напряженно вслушиваюсь в происходящее на кухне. Выжидаю.
И вот оно, наконец. Отец идет по коридору, подшаркивая тапками. Берет что-то с полки у выхода. Я знаю, что это сигареты. Когда он еще не совсем пьян, то курить выходит в общий коридор. Все складывается идеально. Захлопывается входная дверь. И тут уже мой выход. Почти бегу на кухню, вцепляюсь взглядом в мамино лицо. Черты уже смягчились и будто оплавились. Даже слишком. Можно было найти момент получше, но я сама виновата, слишком затянула.
– Мам?
– Да, Милаша, – она улыбается и смаргивает.
– Я хотела спросить. Завтра одноклассницы устраивают ночевку. Вроде девичника. Можно я тоже пойду?
Мама прищуривается, тянет:
– Ой, я не знаю. А кто будет?
– Мы втроем. Я и две девочки, – называю имена одноклассниц, с которыми, правда, особо не общаюсь, – Марина и Лида.
– А из взрослых будет кто?
– Родители Марины уезжают, но дома будет ее бабушка, – меня уже несет.
Мама вытягивает губы трубочкой. Думает. Я начинаю паниковать. Отец еще не успел докурить? Нет же?
– Ладно. Хорошо, иди.
– Спасибо! – мне почти хочется ее обнять. – Только ты папе не говори, ладно? Не скажешь?
– Милаш, ну как же я ему не скажу?
Как, блин. Вот так! Мне хочется закричать, но я сдерживаюсь, блокирую злость, представляю, как руками утрамбовываю ее глубже в свое тело.
– Он даже не заметит, что меня нет. Просто не говори. Пожалуйста.
– Ладно. Но если спросит, – она звякает горлышком о рюмку, – я скажу. Что тут такого? Просто девичник.
Я киваю. О большем и мечтать не стоило.
Входная дверь открывается, а я буквально отпрыгиваю к раковине. Наливаю в стакан воду и почти успеваю проскользнуть мимо отца.
– Лана! – окликает он, и вода из кружки выплескивается на пол в коридоре.
– Да?
– Зарплату перевели?
– Да, – отвечаю через силу, – но мне еще не пришла.
– Знаешь, что нужно делать?
– Конечно, – смиренно киваю. И наконец сбегаю.
Уже в комнате перевожу дыхание. Беру телефон.
Ты где?
Уже уснула?
Нет, просто ходила на кухню за водой.
И это чистая правда.
На пятом этаже старой девятиэтажки Буса я останавливаюсь, чтобы отдышаться. Слишком быстро шла, а по лестнице и вовсе взлетела. Прислоняюсь к стене и достаю из рюкзака зеркальце. Пальцами поправляю подведенные черным глаза. Подкрашиваю губы голубым блеском. Локоны лежат как надо, но я все равно взбиваю их у корней. Касаюсь колец с подвесками в волосах. Порядок.
Почему я так нервничаю? Потому что последний раз на день рождения меня приглашали в восьмом классе.
Ладно, поехали. Нажимаю на звонок.
– Мальвина пришла! – кричит Тимур, распахивая дверь.
Из глубины квартиры громко играет музыка. На кухне кто-то гремит стаканами. Сразу наступаю в кучу обуви в коридоре. Так вот они какие, подростковые вечеринки?
– Малая, привет!
– Вау, Лана, классно выглядишь.
– Врубайте Скриптонита, пацаны, Мальвина нам сейчас зачитает.
Несколько растерянно, но я смеюсь. Адская четверка, очевидно, на кураже. Снимают с меня куртку, крутятся рядом, Бус присаживается на пол и начинает развязывать шнурки у меня на ботинках.
– Вот это сервис! – говорю, моментально загораясь их весельем.
Даже Кир не такой угрюмый, как обычно. Подает мне руку, помогая скинуть обувь. На телефоне включает Скриптонита и делает громче. Впятером мы устраиваем какие-то дикие пляски прямо там, в коридоре. Качаем, кривляемся, понижая голос, пропеваем хором:
– Ты это серьезно? Да я поугорал. На улице грязно, но тебя не замарало.
Малой за руку тянет меня в квартиру:
– Что будешь пить?
– Я не пью.
Он закатывает глаза:
– Да я знаю. Любая безалкогольная жидкость, Мальвина. Чай, вода. Мы купили тебе лимонад. Будешь?
А у меня пережимает горло. Глаза слезятся. Купили лимонад. Для меня. Очень глупо, но я почти готова разрыдаться. Киваю и быстро отворачиваюсь, делаю вид, что оглядываюсь.
Тоха достает из холодильника стеклянную бутылку, открывает и сует мне в руки.
– Поможешь? – говорит Белый и подает мне глубокие миски.
– Да, что нужно?
– Да просто чипсы разложить.
В дверь звонят.
– Гости! – воодушевленно орет Бус, и парни подрываются к выходу.
