– Просто умылась, – говорю смущенно.
– Ты очень красивая, – вдруг выдает Разгильдеев.
Серьезно и безапелляционно. Так, что я сразу ему верю.
Мы укладываемся. Кирилл, я и Дима – на диване. Тим и Тоха – на матрасе. Я забираюсь под одеяло с краю, рядом с Киром, и задеваю голой ногой его колено. Вздрагиваю и заливаюсь краской. Застываю в неудобной позе, скованная смущением. Пытаюсь отвлечься сама и отвлечь остальных:
– А что, вы всегда так рано расходитесь?
– Вообще нет, – фыркает Разгильдеев и выразительно смотрит на Белого. – Просто у именинника настроение испортилось.
– Отвали.
– Да я и не приставал.
– Гильдия, заткнись, честное слово, я реально не в настроении.
Дима включает фильм, и на какое-то время мы замолкаем. Смотрим кровавый ужастик. Я понемногу расслабляюсь, и пацаны тоже отвлекаются. Мы перешучиваемся, передаем друг другу закуски.
– А почему Ваняева не было? – вдруг интересуюсь, вспомнив соседа по парте.
– Он не тусуется.
– Что, совсем?
– Совсем, – угрюмо отбривает Кирилл.
– Мальвина, знаешь, – аккуратно говорит Малой, – он вообще-то не очень хороший человек.
– Кто, Ваня? – удивляюсь вполне искренне.
– Да. Не советовал бы с ним близко дружить.
Я хихикаю и набиваю рот чипсами:
– Вы просто хотите, чтобы я только с вами дружила.
– И это, безусловно, тоже правда, – ухмыляется Бус, повернувшись ко мне. – Но я согласен с Тохой. Мы давно его знаем. Просто будь аккуратнее.
Я пожимаю плечами. Даже представить не могу ситуацию, в которой тихий Ваняев мог бы мне навредить.
Набравшись смелости, ерзаю на диване, устраиваюсь поудобнее. Снова касаюсь Кира, но положение уже не меняю, мне так слишком нравится. И он двигается ближе ко мне, подталкивает мою голову, устраивая у себя на груди. Я слышу, как бьется его сердце. Кажется, слишком быстро. Мое тоже разгоняется до сверхзвуковой скорости. Хьюстон, у нас проблемы. Сердечная мышца думает, что она – космолет.
Пригревшись, я сама не замечаю, как начинаю засыпать.
– Не хочешь узнать, кто убийца? – шепчет Разгильдеев.
– Убийца – блондинка, – отзываюсь с закрытыми глазами, – спорим?
– На что?
– На желание.
– Тогда завтра я все равно скажу тебе, что ты проиграла.
Я издаю вялый смешок и сворачиваюсь клубочком у него под рукой.
А потом слышу, как Тим выключает фильм, говорит:
– Завтра досмотрим.
– Класс, нам что, по восемьдесят? – ворчит Малой, но как-то неубедительно.
– Я бы поверил в твою претензию, если бы ты не зевал, как скотина.
А я вдруг вздрагиваю от внезапного приступа смеха. И говорю в темноту, вспоминая дурацкую песню, которую сегодня включали раз сто:
– Кис-кис, кис-кис.
– Я котик, ты котик, – продолжает Бус с матраса.
– А твои поцелуи, – это уже Тоха.
– Почти как легкий наркотик, – финалит Белый.
– А если я дальше не помню?! Я, получается, в перекличке не участвую? – возмущенно шепчет Кир, и мы смеемся так, что у меня мышцы сводит.
– Мы завтра подучим с тобой, Гильдия, не паникуй, – говорит Тим.
А я, уже засыпая, чувствую, как Кир целует меня в лоб. Если бы это был последний день в моей жизни, я бы хотела прожить его именно так.
Утром просыпаюсь раньше всех. Разгильдеев обнимает меня, придавив к дивану тяжелой рукой. Сопит так умильно, что долгие минуты я просто наблюдаю за тем, как он дышит, опасаясь дышать самой. Потом максимально аккуратно выскальзываю из его захвата и встаю с постели. Трачу еще секунд десять, любуясь адской четверкой. Без брони в виде шуток, подростковой агрессии и высокомерных взглядов они выглядят очень уязвимыми. Как дети. Трогательные. Чистые. Разметавшиеся в простынях и подушках. Смаргиваю и на цыпочках иду в ванную.
Умываюсь, собираю волосы в пучок. Выбившиеся короткие пряди подкручиваю мокрыми пальцами. Полощу рот с зубной пастой. Хмыкаю – наверное, в этом даже что-то есть. Какой-то колорит молодежных тусовок.
Изучаю себя в зеркале. Без косметики я выгляжу моложе, почти ребенком. И чувствую себя как-то по-особенному ранимой. Подавляю желание пошариться по шкафчикам в поисках хотя бы туши. Я и так уже скинула с себя все доспехи в отношении этих четверых. Какая уже теперь разница, накрашена я или нет.
Крадусь на кухню и прикрываю за собой дверь. Ставлю чайник, изучаю содержимое холодильника. Достаю яйца, колбасу, помидоры. Отыскиваю большую сковороду и готовлю огромную яичницу. Машинально одергиваю короткие шорты. Они похожи на те, в которых занимаются тайским боксом. Интересно, Бус хотел подобрать мне что-то по размеру или правда просто всучил максимально короткую вещь из своего гардероба? И кого хотел порадовать – всех четверых или Кира?
