О чем он говорил? Я также возмущался безнадежным рассказом, который он нам рассказал. Мы еще не закончили. Может быть, так оно и было. Что касается нас с ней? Присяжные все еще не пришли к этому выводу.
– Ты знаешь, где она? – Он поднял голову, и в его глазах мелькнула искорка надежды.
Я вцепился в молдинг над его дверью, мои трицепсы напряглись
– Где-нибудь в безопасном месте.
– "Где?
– мне жаль. Вы не бодрствовали последние сорок восемь часов? Зачем мне говорить тебе что-то, что не является иди нахуй ? – Я горько усмехнулся. – А теперь расскажи мне, что она знает, чтобы мы могли разобраться с этим дерьмом.
Чем больше я узнавал, тем лучше могла подготовиться к разговору с Джесси.
Но Даррен просто снова покачал головой—его фирменный жест—и вздохнул.
– Она знает все обо всем. А это значит, что для меня все кончено.
Было много такого, чего я не понимал, и Даррен выглядел таким же общительным и общительным, как гребаная свеча в форме фаллоимитатора. Я хотел стукнуть его головой о стол, пока он не даст мне все ответы, в которых я нуждался, но это было бесполезно. Чувак не имел смысла.
– Я собираюсь все исправить, - сказал я.
– Уже слишком поздно. Еще несколько покачиваний головой. Этот засранец собирался побить какой-нибудь скучный рекорд Гиннесса, и никого здесь не было, чтобы насрать. Я бросился вниз по лестнице, обратно к парадным воротам и к своему “Харлею”, оставив Пэм бежать за мной по улице в своей маленькой атласной ночной рубашке и кричать:
– Что бы Джесси ни думала, что она знает, скажи ей, что я ничего об этом не знал.
Что бы это, черт возьми, ни значило. Как я уже говорил, Джесси унаследовала все свое остроумие и интеллект от Артема. Эта сука была всего лишь девятимесячным инкубатором. А когда родилась Джесси, она лишила Пэм всей ее красоты и ума. Было ли удивительно, что мать Белоснежки была таким дьяволом?
Оттуда я поехал прямо к Гейл. Я знал, что лучше не пытаться убедить своего сотрудника впустить меня и увидеться с Джесси. Кроме того, мне нужно было начать думать о том, что лучше для Джесси, и даже я понимал, что ей не нужно видеть меня прямо сейчас. Но это не означало, что я не мог написать ей. Поэтому я сделал это, просто чтобы охватить все свои базы.
Бэйн
Вы должны поверить мне, когда я говорю, что не знал об Артеме. Я понятия не имел.
Я бы никогда не стал скрывать от тебя что-то подобное, Джесси.
Бэйн
Да, я подписал контракт. Но это было раньше. До нас. До тебя. Прежде всего. Я думал, что помогаю нам обоим. Потом я узнал тебя, и город Серфинга больше не имел значения.
Бэйн
Ты имела значение. Ты ИМЕЕШЬ ЗНАЧЕНИЕ. Ты-единственное, что имеет значение, Снежинка. Я пошел к Даррену с намерением сказать ему, что сделка отменяется. В тот же день он сбросил на меня бомбу "Артем".
Бэйн
Я буду за пределами дома Гейл, если ты захочешь поговорить.
Никакого давления, верно?
Я несколько раз крепко вздремнул на парадной лестнице Гейл, а затем в шесть утра был разбужен текстовыми сообщениями и телефонными звонками Бека. Неохотно я потащил свою задницу домой, чтобы принять душ. Мне нужно было еще раз побриться, и мне не нужно было иметь дело ни с чем, что не было связано с Джесси. Я послал Беку короткое сообщение.
Бэйн
Сегодня не могу тренироваться.
Бек
Янахренненавижутебя
Я вымыл голову и побрился, в общем, убедившись, что похож на настоящего человека, а затем отправился обратно к Гейл. Я знал, что у нее смена, так что Джесси осталась одна. Я постучал в дверь так тихо, как только мог, и, когда она не ответила, решил, что следующим лучшим выходом будет забраться в квартиру через окно Гейл. Опять же—вы должны знать лучше, чем искать в этом логику. У меня просто было плохое предчувствие, что все было немного дерьмовее, чем обычно, мой-парень-говнюк.
Не поймите меня неправильно—у Джесси были все причины злиться на меня. Даже в ярости. Но ее реакция наводила на мысль, что происходит нечто большее.
Я направился к комнате Гейл размашистыми шагами и обнаружил Снежинку, лежащую в постели, ее рука лежала на подушке, безучастно уставившись на часы на ночном столике. Я сделал шаг вглубь комнаты, давая о себе знать. Она не пошевелилась.
– Привет, - сказал я.
Она не ответила.
– Я принес тебе твой чек.
Ничего.
– Слушай, я облажался...
– Уходи, - ее голос был холоден. Я прижался лбом к стене, крепко зажмурив глаза.
– Не раньше, чем мы поговорим –.
