Бэйн полностью

– Господи! – я так удивилась, что случайно прикусила язык. Во рту появился привкус теплой меди. Каждый раз, когда я видела его лицо, мне казалось, что кто-то ударил меня по сердцу изнутри. Я задавалась вопросом, нормальная ли это реакция, когда ты кого-то любишь, прежде чем поняла, что да, я была влюблена в Романа "Бэйна" Проценко. Во всего него. Вор, мошенник, шлюха. Он разбивал мое сердце каждым прикосновением, разбивал его каждой улыбкой, и это не имело никакого смысла, потому что как он мог разбить то, что уже было разбито? Также. Я чувствовала его присутствие своей кожей. Его свежевыбритое лицо, такое многообещающее, такое обманчивое. Его губы были большими, сексуальными и пухлыми. Мне хотелось, чтобы они были скрыты бородой, чтобы я снова могла мыслить ясно.

Я открыла рот, но он зажал его рукой, прижимая меня к стене. Мое дыхание дрожало под его горячей ладонью. Волна адреналина пробежала по моему организму.

– В интересах полного разоблачения, я понятия не имею, какого хрена я здесь делаю.

Все, что я могла сделать, это кивнуть, медленно и резко, говоря ему, что я понимаю. Он прижался своим телом к моему, его эрекция впилась мне в живот. Каждый мускул его тела был напряжен, а кожа разгорячена солнцем и похотью.

– Поцелуй меня, – мой голос прозвучал приглушенно под его рукой.

Люби свободно, сказала Джульетта. Я хочу, миссис Би, и это меня пугает. Сильно.

– Ты поцелуешь меня, – сказал он, в отчаянии прижимаясь лбом к моему. Он убрал руку с моих губ.

– Почему? – усмехнулась я.

– Потому что мне нужно, чтобы ты проявила инициативу в этом дерьме, Джесси. Я хочу прежнюю Джесси, детка. Ту, которая принимала решения. Новая просто не делает этого.

Что-то вспыхнуло во мне. Мне хотелось бы думать, что это была она. Старая Джесси приняла вызов, поднялась во мне, как ураган, и вышла наружу в порыве желания и решимости.

То ли потому, что я стала жертвой изнасилования.

Женщина, которая знала, что он шдюха.

Или просто потому, что он не был уверен, пожалею я об этом или нет, не имело значения.

Я с трудом сглотнула и поняла, что смотрю на мужчину, в которого влюблена. Человек, который должен был погубить меня.

Именно в этот момент я поняла, что пережила многое, но Роман Проценко, вероятно, не будет одним из них.

ГЛАВА 16

БЭЙН

ОНА СМОТРИЛА НА МЕНЯ.

Я смотрел на неё.

Это было плохо. Шесть миллионов баксов - это очень плохо. Так плохо, что мне должно быть чертовски хорошо стоять здесь, как идиоту, и позволить Джесси подняться на цыпочки, ее ресницы, густые и длинные, обмахивают ее щеки. Мне хотелось поцеловать изгиб ее губ, просунуть между ними язык и покорить ее дюйм за дюймом, словно скрытый континент. Мой, чтобы исследовать и господствовать. Мой, чтобы править. Мой, чтобы держать. Она вздернула подбородок, ее губы оказались в шаге от моих. Мне очень нравилась Джесси, но смотреть, как она делает первый шаг, было убийственно для моих гребаных яиц, и я не был заинтересован в детях, но мне нравилось, когда у меня был выбор, понимаешь?

Наконец - Господи, черт возьми, наконец-то - ее губы сомкнулись на моих, и желание схватить ее лицо и поцеловать так, как я знал, как я привык, как я хотел, сожгло каждую клеточку моего тела. У меня чесались руки. Я сгорал. И все же я стоял там, неподвижный, как кирпич, давая ей силу, пока ее рот робко исследовал мой.

– Вот так... я делаю это нормально?

Я медленно кивнул. Боже правый, да. Это было более чем нормально. Более чем нормально для нее испортить мою сделку с ее отчимом. Для нее было более чем нормально испортить мои планы. И мои сны. И мою жизнь. Это было более чем нормально, потому что это я пришел к ней. Который действительно подполз к ней, демонстрируя нулевой самоконтроль.

Я медленно опустился, сокращая расстояние между нами. Кровь застучала у меня в ушах, и мне захотелось ударить себя по лицу за то, что я чувствовала то же самое, что и в поцелуе без языка. Мне нужно было потрахаться. Скорее. Черт, прямо сейчас. Мы целовались, как дети. Один чмок. Два чмока. Три раза клюнул. Снова, и снова, и снова, мир вокруг нас исчезал в густом облаке пустоты, пока поцелуи не превратились в один долгий поцелуй.