Мы стоим на большом крыльце бейсбольного дома, собираясь войти внутрь. Левая рука Данте уже готова распахнуть сетчатую дверь, нога упирается в порог, правая рука сжимает мою.
Я останавливаю его, нежно дергая за нижнюю губу.
— Нет, зачем им это?
— Ты встречался с одной сестрой, а теперь встречаешься с другой, — объясняю я. — Ты не думаешь, что у твоих друзей будут проблемы с этим?
— Mi cielo, мои друзья не заметят разницы. Они просто кучка идиотов.
Я краснею от его выражения нежности.
— Окей. Я просто не хочу, чтобы они думали, что я, ну знаешь… подозрительная.
— Никто не подумает, что ты подозрительная. — Его смех глубокий, веселый. — Во всяком случае, они подумают, что это чертовски круто, что я встречался с близнецами.
— Ты не Хью Хефнер (прим. Американский издатель, основатель и шеф-редактор журнала «Playboy», а также основатель компании «Playboy Enterprises». Прозвище — Хеф) — ты не встречался с нами в одно и то же время, — фыркаю я
— Но я вроде как сделал это. — Он поворачивается ко мне лицом, спускается с крыльца и притягивает меня к себе, руки скользят по моей талии.
— Но ты же не знал об этом.
Я смотрю на его рот, поглощенная его губами.
— Мои друзья все равно подумают, что я крутой, если я расскажу им об этом.
— Они подумают, что у тебя был секс втроем. — Я закатываю глаза. — Потому что большинство парней твоего возраста — извращенцы.
— Вовсе нет.
— Это точно — ты даже не пытался поцеловать меня. — Мой подбородок самодовольно вздергивается в его сторону, я приподнимаю правую бровь.
— Ты же не хотела, чтобы я тебя целовал, помнишь? Я ждал, потому что я хороший гребаный парень.
— Я не хотела, чтобы ты целовал меня, потому что ты мне
Он недоуменно качает головой.
— В этом нет никакого смысла.
— Я не хотела, чтобы ты целовал меня, как Люси. Я хотела, чтобы ты целовал меня как меня.
Он обхватывает мое лицо ладонями, поглаживая большими пальцами вверх и вниз по щекам, вызывая у меня покалывание.
— Ты действительно чертовски милая.
— Нет, это ты. — Я пытаюсь скривить свой рот между его ладонями, но в итоге получаю рыбьи губы.
— Мы же не собираемся быть одной из этих отвратительных сюсюкающих пар, не так ли?
— Это ты держишь руки у меня на лице. — Его большие, грубые, совершенные руки. — Ты собираешься поцеловать меня?
Его лицо приблизилось на несколько дюймов.
— А ты этого хочешь?
— Да, — шепчу я. — Я целую вечность ждала, когда ты положишь на меня свои гигантские лапы.
Не знаю, чего я ожидала, когда наши губы наконец соприкоснутся, но это было не то.
Это намного лучше.
Взрывоопасное.
Медленное, обдуманное прощупывание его восхитительного языка похоже на сон.
Влажное.
Господи, у него такой хороший вкус, такой чертовски хороший.
Импульсивно я толкаю его в грудь, легким толчком прижимаю к стене дома и начинаю тереться о него.
Ладони Данте сжимают мою задницу. Тащат меня на его твердое тело, в его стояк, проводя этими фантастическими ловчими ручищами вверх и вниз по моей заднице. Возбуждающе.
У него полные губы. Твёрдые.
Мягкие.
Я могла бы проглотить его.
Я сейчас такая горячая и возбужденная, и боже, я ненавижу это слово, но это так верно. Я хочу сорвать с себя одежду, чтобы он мог прикоснуться к моему телу, чтобы я могла прикоснуться к его. Мы провели три свидания, и я готова перейти на следующий уровень.
Если этот поцелуй губит меня, то интересно, что на самом деле сделает со мной секс с ним.
Когда мы наконец отрываемся друг от друга, Данте моргает. Снова моргает.
Бормочет:
— Давай зайдем внутрь.
— Хорошо, — говорю я задыхаясь, нетерпение вибрирует во всех моих нервных клетках. — Если ты не думаешь, что твои соседи будут судить меня, я войду внутрь.
— Я действительно думаю, что это восхитительно, что ты думаешь, что они смогут отличить вас друг от друга — действительно чертовски восхитительно. — Он запечатлевает еще один горячий поцелуй на моих губах, оставляя меня ошеломленной и чувствующей холод, когда он отодвигается, чтобы открыть входную дверь. — Кроме того, большинство этих парней не встречаются с одной и той же девушкой дважды, так что кто они такие, чтобы судить.
Они сидят по всему дому, когда мы входим в дверь, Дэш тянет меня внутрь. Мы останавливаемся у входа в гостиную, и я коротко машу рукой.
— Привет.
— Ребята, вы помните Амелию.
Они все смотрят открыто, дружелюбно и заинтересованно. Любопытно, как группа малышей.
Один парень — огромный бейсболист, растянувшийся в центре на диване, с пультом в руках — оглядывает меня с головы до ног, потом снова возвращается, наморщив лоб.
— Мне казалось, ты говорил, что ее зовут Люси.
Я ухмыляюсь, отвечая прежде, чем успеет Данте.
— Нет. Амелия. Ты, должно быть, путаешь меня с кем-то другим.
Парень выглядел смущенным.
— Дерьмо, сожалею.
Указательный палец Данте щекочет мою ладонь, когда мы идем в зал.
— В любом случае, мы будем в моей комнате. Не беспокойте нас.
Когда мы оказываемся в его спальне за закрытой дверью, он поворачивается ко мне и говорит:
— Эта маленькая ложь соскользнула с твоего языка, не так ли?
