«Рев сирены. Такой знакомый, несмотря на то что мы на звездолете инопланетян.
Слышны крики паники и ярости. Хотя смысл все так же неясен…
Память будущего различает лишь отдельные слова — пираты, какой-то возмутитель, ловушка, подстава… Ну и еще много неизобретательного мата…
Все попытки пошевелиться все так же проваливаются. Тело живет собственной жизнью. Оно ест, пьет, спит. Даже спаривается с подобными ему существами противоположного пола, присутствующими в этой стеклянной клетке.
Это заставляет сходить с ума. Беситься в бессильной ярости. Я ощущаю, что, несмотря на относительно короткое пребывание в подобном состоянии, начинаю терять себя. Мысли утрачивают четкость и связность. А все из-за ошейника, надетого на мне, как, впрочем, и на остальных жертвах. У некоторых все еще заметна паника и обреченность на дне стекленеющих глаз.
Нельзя поддаваться. Никак нельзя. Ведь меня ждет Ира. Я обязан вернуться. И не имею права забыть…
В комнату, где стоит наш контейнер, вбегает тархиец. Затравленно озирается и семенит к нам. Только сейчас замечаю, что его правая рука прострелена. Во мне зарождается черное злорадство.
Его губы что-то шепчут:
— Должен уничтожить… Не должны получить свободу… — Больше ничего он не успевает сказать — ему просто-напросто сносит голову очередным выстрелом. Содержимое растекается по прозрачной перегородке. В помещении появляется новое действующее лицо. Больше всего он похож на прямоходящего льва с четырьмя руками. Шерсть у него черная с проседью. На нем надета в тон шкуры футуристическая броня.
Осмотрев помещение и раздраженно сплюнув, он разворачивается и собирается уходить. Но в проходе сталкивается еще с одним похожим на него бойцом, только выглядящим более молодо. Его властный голос гулко разносится по опустевшим коридорам:
— Опять пустышка — каких-то зоологов вновь накрыли… Забираем все ценное и уходим…
— Что со зверьем делать? Пристрелить? — интересуется молодой, вскидывая такое же футуристическое, как и его броня, оружие.
— Зачем? Их и так вскоре бездна поглотит. Пускай еще поживут…»
