«Дворяткина Елена Семеновна, уроженка Саратова, в 1995 году переехала в Москву, загранпаспорт получила в 1999 году в паспортно-визовой службе УВД Юго-Западного округа. В настоящее время проживает по прежнему адресу: Ленинский проспект 154, кв. 45. Как пояснила сама Дворяткина Е.С., она за получением заграничного паспорта никогда не обращалась и за границу не выезжала».
Да-а-а… То-то удивится настоящая Елена Семеновна, если узнает, что уже четыре года ведет активную половую жизнь в Карловых Варах!
Зачем на курорте питьевые бюветы, минеральные ванны, души Шарко, врачи, грязи и диетическое питание – самоочевидно. Зачем рестораны, казино и дискотеки – всем ясно. Зачем стрип-клубы, полутайные публичные дома и сотни неорганизованных, но старательных жриц платной любви – тоже понять можно.
Но зачем здесь нужен тир с широким выбором не каких-то там «духовушек», а разнообразного боевого оружия, – не догадается и самый продвинутый знаток водолечения. Между тем, яркие буклеты с фотографией длинноволосого парня в наушниках и с внушительным револьвером в руке лежат в вестибюлях всех отелей, рядом с рекламками магазинов, косметических салонов, SPA-центров и прайсами экскурсий в Прагу и Мюнхен.
На площади около Галереи я сел в довольно свежий белый «фольксваген» с жёлтым таксишным фонарём на крыше и сонным оплывшим водилой за рулём, протянул буклет.
– Поехали вот сюда! Тряхну стариной: когда-то на спор стакан с головы сбивал, – по-чешски я говорю свободно, к тому же без акцента, но ввести в заблуждение толстяка не удается.
– Пан, наверное, русский?
Таксист, удивлённый дневным клиентом, который вместо того, чтобы спать после процедур и сытного обеда, собирается предаться странному увлечению, неспешно завёл двигатель и плавно тронулся с места.
– Как вы узнали?
Если едва заметная усмешка может служить ответом, то я его получил.
Через десять минут, после короткого подъема в гору, «фольксваген» уткнулся в характерное сооружение, похожее на вывернутый наизнанку длинный желоб, густо заросший сорной зеленой травой с коричневыми прожилками высохшей повители. Именно так должна выглядеть снаружи стрелковая галерея.
– Просим! – Пухлый палец показал на левый край сооружения, и я двинулся в указанном направлении по узкой асфальтовой дорожке, обсаженной увядающими сине-фиолетовыми цветочками в форме маленьких граммофонов.
Но впереди стояли пластиковые столики, за которыми несколько женщин с детьми мирно ели мороженое и пили кофе. Эта идиллическая картина настолько не соответствовала ожидаемой боевой ауре стрельбища, что я повернулся и пошел обратно. Однако противоположный конец странного сооружения был наглухо запечатан ржавой железной дверью с тяжелым кольцом-колотушкой, старинными петлями, засовом и таким же ржавым замком.
Пришлось опять вернуться туда, куда показал таксист. Женщины бойко болтали по-чешски, дети звонко смеялись и задирали друг друга. Над всем этим висел плакат: «Кафе „Стрельница“».
Неужели сонный водила завез меня не туда, куда надо?! Но выложенный каменными плитами торец пятидесятиметрового сооружения, равно как и сам полукруглый вывернутый желоб ни на что, кроме самого настоящего стрелкового тира, похожи не были! Кафка, да и только! Может, в помещении бывшего тира совсем недавно открыли кафе?
Я зашел в распахнутую дверь с решеткой из арматуры, какие бывают в сельских магазинах российской глубинки. Стойка простецкого бара, столики вдоль стены, официантка в белом передничке…
– Иржи, еще кофе! – увидев меня, крикнула она бармену.
Да, похоже, профиль заведения действительно резко изменился, и мой буклет устарел…
– Не надо кофе. Я хочу узнать, где теперь тир? – обратился я к стоящему за стойкой парню с небольшой косичкой на затылке и серьгой в ухе.
– А-а, пан хочет пострелять, – буднично кивнул он. – Идем.
Иржи повел меня в глубину галереи, открыл застекленную дверь и завел в небольшую комнатку, где на столе совершенно открыто лежали полтора десятка пистолетов и револьверов, а в углу стояли автомат Калашникова, знаменитая своей необычной компоновкой НАТОвская винтовка «Кехлер и Кох» – с магазином и затвором в прикладе, и несколько ружей и карабинов.
Переход от кофейных ароматов к запахам масла и оружейной стали произошел настолько быстро и неожиданно, что я несколько растерялся. Мы привыкли к военным строгостям: проверкам, инструктажам, суровой охране, глухим железным дверям и запертым стальным ящикам, а здесь стрельба была развлечением, добавкой к кофе – вроде сливок, и наливал эти оружейные сливки бармен с косичкой и серьгой в ухе! И никаких предъявлений документов, никаких расписок в журнале техники безопасности или в ведомости на выдачу патронов!
