На почве венгерского патриотизма он конфликтовал с немецкими педагогами, отказываясь изучать немецкий язык, символ габсбургского угнетения Венгрии. Подобное обостренное национальное чувство характерно для многих будущих революционеров еврейского происхождения, живших в условиях многонациональной Австро-Венгрии. Примерно в эти же годы в австрийской Галиции гимназист Карл Радек становится яростным польским патриотом, сторонником возрождения польской государственности. "Польский патриотизм пленил меня, несмотря на его католическую оболочку", - писал он в автобиографии. Но патриотическое движение не принимало в свои ряды евреев (Радека изгоняют из гимназии после публичного доноса со стороны краковского националиста-антисемита) и в итоге Радек отдает предпочтение космополитическому марксистскому социализму.
Примерно тот же путь проделывает и Бела Кун. Согласно канонической марксистской биографии еще в годы учебы в коллегиуме он завязывает связи с венгерскими социал-демократами (с ними его знакомит давешний репетитор Ади). В любом случае у коложварских педагогов он оказался на особом учете. После завершения Белой гимназии в 1903, ее директор Лайош Шаркань сказал его отцу (в 1928 эти слова Мориц Кон пересказал жене Белы): "Сударь, ваш сын закончил гимназию, и, как видите, довольно успешно. Но я считаю своим долгом предупредить вас: если вам не удастся удержать его от провозглашения бунтарских идей, то, может статься, ваш сын будет великим человеком, но, может быть, он окончит жизнь на виселице". Слова директора оказались пророческими - сбылось и то, и другое.
