После выздоровления Кун вернулся в строй. Летом 1916, во время успешной наступательной операции русской армии под Луцком, в ходе т.н. Брусиловского прорыва, Бела Кун, в числе других тысяч венгерских солдат, попал в плен. Его отправили в лагерь для военнопленных в сибирском городе Томск, здесь начинается новая глава его судьбы.
Большевик
В томском лагере для военнопленных Куна ждала встреча с группой радикально настроенных соотечественников. Ее неформальным лидером был лейтенант австро-венгерской армии Ференц Мюнних. До войны Мюнних изучал право на том самом юрфаке Коложварского университета, который так и не закончил Кун. Эта группа молодых младших офицеров была настроена крайне антивоенно, пребывание на фронте внушило им отвращение к мясорубке позиционной войны, все они сочувствовали идеям социализма. Другие военнопленные, настроенные патриотически, к кружку Мюнниха относились негативно, считая их антивоенные разговоры предательскими. Бела Кун, как наиболее политически подкованный быстро стал лидером группы. Тем более, что в России начались большие перемены. В феврале 1917, в результате комбинации народных выступлений и заговора либеральной оппозиции в Петрограде была свергнута монархия, открывшаяся политическая свобода дала возможность свободной агитации радикальных социалистов, среди которых своей бескомпромиссностью выделялись большевики. Их лидер Владимир Ленин выдвинул шокирующий тезис - мировая империалистическая война должна перерасти в мировую гражданскую войну пролетариата и буржуазии. Бела Кун жадно ловит известия из охваченной смутой России, он устанавливает связь с томским комитетом социал-демократов, а уже в апреле 1917 в томской газете "Новая жизнь", появляется статья "венгерского офицера социал-демократа", в которой он приветствует "победоносную русскую социал-демократию" (интересно, что письмо в редакцию он отравил из томского сумасшедшего дома, где он лежал на лечении). Кун желая принять участие в русской революции подает прошение о разрешении ему проживать за пределами лагеря на частной квартире, но получает отказ. Однако это не мешает ему регулярно бывать на заседаниях социал-демократического комитета и в библиотеке Томского университета, его снабжают революционной литературой, русские революционеры даже покупают мерзнущему Куну валенки. Пока он общается с русскими товарищами по-немецки, но усиленно изучает русский язык. Молодые социал-демократки Конкордия Востротина и Татьяна Сибирцева, бывшие переводчиками Куна, дают ему рекомендацию на вступление в РСДРП. Судя по восторженным воспоминаниям, оставленным революционерками, их связывали с пылким венгерским товарищем не только партийные отношения.
По мере "углубления революции" условия содержания пленных становятся все более либеральными, и Кун активно погружается в революционную жизнь Томска. В сентябре 1917 организация томских социал-демократов раскалывается, Кун принимает сторону ленинцев, его избирают членом Томского губернского комитета РСДРП (б).
Вести об участии Куна в русской революции доходят до его родины, там их трактуют однозначно - смутьян снюхался с русскими и ведет пораженческую агитацию в отношении Австро-Венгрии. Ирен Кун оказывается в изоляции, знакомые не хотят общаться с женой изменника, благонамеренные еврейские семьи отказываются от ее уроков музыки, что ощутимо бьет по семейному бюджету, ей передают угрозы патриотов, которые мечтают отрубить голову ее мужу.
Тем временем в октябре 1917, партия, в которой теперь состоит Кун, в ходе вооруженного переворота приходит к власти в России. Кружок Куна переселяется из лагеря для военнопленных в особняк в центре Томска, сопровождаемый проклятиями венгерских патриотов в адрес "предателей". На венгерских "интернационалистов" у большевиков большие планы - являясь властью узурпаторов, они нуждаются в преданных соратниках, мало связанных с местным населением, в большинстве настроенном к новой власти враждебно.
