Степан Бояркин лучше многих в отряде понимал, что борьба с врагом предстоит большая, трудная и, вернее всего, займет немало времени. Когда-то он служил в армии, знал основы военного дела, знал, какими качествами должен обладать воин, чтобы быть победителем. С первых же дней Бояркин стал смотреть на войну как на тяжелый и опасный, но совершенно необходимый труд. А Бояркин привык трудиться.
Много энергии затратил отряд на создание своего лагеря на Красной горке. Кроме него, несколько продовольственных баз было создано в разных местах Лосиного урочища. Около них партизаны отрыли на всякий случай и тщательно замаскировали землянки.
Одна группа партизан специально занималась сбором оружия. На нескольких подводах она съездила к Вазузе, где шел бой, и привезла оттуда много винтовок, несколько станковых и ручных пулеметов, ящики гранат, тола, патронов и разного другого военного снаряжения. Затем оттуда привезли даже 45-миллиметровую пушку, которую, по словам мастеров, легко было отремонтировать и пустить в дело.
Боевые дела в октябре отряд Бояркина проводил от случая к случаю. Живо, с успехом велась только разведка: партизаны шныряли всюду, добывая самые различные сведения о враге.
Разведчики Бояркина ежедневно сообщали об активных действиях каких-то партизан в разных местах западнее Болотного. Вскоре разведчики принесли листовку к населению, призывающую бороться с оккупантами. На ней была подпись: "Болотнинский райком ВКП(б)". Увидев листовку, Бояркин воскликнул радостно:
— Это Воронин, честное слово!
Партизаны начали гадать:
— Где он может быть?
— Надо идти в Гнилое урочище!
Утром разведчики собрались идти в Гнилое урочище, как вдруг на стоянке в сопровождении партизан с передового поста появилась конная группа.
Бояркин в это время обтесывал бревно для новой, запасной землянки. Увидев на тропе конных, он воткнул в бревно топор и присмотрелся. Впереди на гнедом тонконогом жеребце ехал плотный усатый мужчина в сером военном плаще и шапке из пыжика. Бояркин резко шагнул через бревно:
— Товарищ Воронин!
Воронин спешился первым.
— Узнал?
— Едва узнал, честное слово! По взгляду да по этой шапке. А усы… Никак не признать!
— Ну, рад видеть!
— Я тоже… Вот не ждал, не гадал!
Вокруг собрались партизаны.
Обращаясь к Бояркину, Воронин пожаловался:
— Едва, брат, добрался до тебя! Ох, и наломало в седле! Нажил дурацкую привычку ездить в машине, а теперь вот… Ну, ничего, скоро поправим дело… Машина-то у меня в отряде, только случилась поломка. Скоро отремонтируем.
— Машину? — переспросил Степан Бояркин. — А зачем?
— Как зачем?! Ездить по району.
— На машине?
— А если я не могу верхом, что поделаешь?
Степан Бояркин, как и раньше, когда был председателем колхоза, прежде всего пригласил Воронина закусить с дороги. А Воронин, как и до войны, когда был только секретарем райкома, сказал на это привычные слова:
— Нет уж, Степан Егорыч, сначала покажи, как живешь…
Бояркин повел гостей по лагерю, а группа партизан осталась на месте, помолчала, а затем один, хмыкнув, раздумчиво сказал:
— Вот-те номер! Машину ремонтирует!
Он обратился к коноводу Воронина:
— Врет ведь, а?
— Честное слово, ремонтирует! — ответил коновод. — Дал задание: пустить машину как можно скорее, а тот копается, даже тошно смотреть!
Гости осмотрели землянки. Они были построены капитально, покрыты дерном, в каждой кирпичная печь с просторной лежанкой, на которой удобно сушить обувь. Нары пахли смолой, на них лежала еще не истертая, свежая солома, кое-какая одежда, вещевые мешки. В двух землянках было пусто, в третьей — спали партизаны.
— Ночью работали, — пояснил Бояркин.
— Тихо, не буди, — сразу задержал его Воронин и, осторожно ступая, пошел обратно.
Рядом среди кудлатых елей несколько человек рыли котлован для четвертой землянки.
— Трех не хватает? — спросил Воронин.
— Нет, пока хватает, — ответил Бояркин. — А все же решил сделать еще одну на всякий случай. Народу может прибавиться, а тут зима…
Кое-кто из партизан в котловане опознал Воронина. Заметив это, Воронин спросил:
— Узнаете, что ли?
— Как вас не узнать, товарищ Воронин! — охотно ответил пожилой мужчина с рыжеватой бородкой. — Хотя вы и при усах, а обличье никуда не денешь!
— А я тебя, Зеленцов, тоже сразу узнал. Тихон Миронович, да? Не ошибся? Как твоя молотилка?
— Молотилку сгубил, — мрачновато ответил Зеленцов.
— А если потребуется срочно наладить?
— О, только бы потребовалось!
Молодой парень в драповом пальто спросил:
— А меня не узнаете, товарищ Воронин?
— И тебя узнаю. Учитель Кружилин? Из Заозерной?
— Совершенно верно.
Недалеко от жилых землянок находился продовольственный склад; рядом с ним дымилась полевая кухня с помятыми боками. В сотне метров от землянок, в овраге, где журчала ржавая лесная речушка, располагалась хозяйственная часть лагеря: здесь был устроен сарайчик для лошадей, сложено сено в стожок, стояли телеги, на сучьях деревьев висела сбруя…
— Ну, брат, настроил ты! — заметил Воронин.
— Все нужно!
Инструктор райкома Корнилов подивился:
— Не хуже, чем у нас!
