— Я знаю, что вы, Анна Владимировна, что-то задумали, и тем не менее, я иду с вами, доверяю вам.
— Спасибо за доверие, Нестор Иванович, я постараюсь не упасть в ваших глазах.
Возле магазина Овчинникова дымили зловонными самокрутками повстанцы. В массивных дверях сидел раскорячившись один из них. Видно, пьяный. При виде Батьки, товарищи его уволокли прочь.
— С сегодняшнего дня еще одного хмельного увижу, расстреляю и его, и командира взвода, — пригрозил Махно.
Сдал, как положено перед махновским Советом или совещанием оружие, в том числе и шашку. Откуда-то появившаяся Галя Кузьменко, прилюдно, под хохот повстанцев и их скабрезные замечания, обыскала с ног до головы Анну, кивнула: «Все в порядке». Кажется, на последок подмигнула.
Махно и Анна вошли внутрь магазина купца Овчинникова. В сенях было сумрачно. За ними сразу кто-то закрыл на засов дверь. Анна обернулась. Это был высокий мужчина в английском френче, какие раньше носили в Добровольческой армии дроздовцы. Без опознавательных знаков, разумеется. Белоглазова заметила, что повстанцы не гнушаются никакой формой одежды. В том числе и в этом проявлялась их свобода от общепринятых в других армиях принципов. Пригляделась и вдруг поняла, что знает этого человека. Его фамилия, кажется, Данилов, он был командиром её летучего кавалерийского отряда бригады генерала Маркова.
— Узнали, госпожа Белоглазова? — спросил человек.
— Данилов.
— Так точно, прапорщик Данилов Илья Матвеевич. Проходи, Нестор Иванович, не стой в дверях, надует.
Данилов достал из-за пазухи револьвер, направил ствол на Батьку. Тот, кажется, ничуть не удивился.
— Что, ловушка для Махно? — спокойно спросил Нестор Иванович.
— Ага. Анна Владимировна, для вас пистолетик за баночкой оставлен.
Белоглазова достала из-за табачной банки браунинг, проверила обойму, взвела курок, но направлять на Нестора не стала. Гранату, найденную там же, положила в карман.
В просторной комнате за круглом столом сидели «командиры». У стены под пустой полкой для образов, устроился на табурете ротмистр Бекасов. У его ног стоял ящик с динамитом, в руке он держал гранату. На пачках со взрывчаткой лежал и запал с бикфордовым шнуром.
— Выбор для вас небольшой, Нестор Иванович, — сказал ротмистр. — Или вместе прямо сейчас взлетаем на воздух или вместе уходим.
— Да, выбор действительно небольшой, — согласился Махно. — Только какой резон вам оставлять меня в живых? Теперь вас расстреляют или мои хлопцы, или Деникин за невыполненное задание.
— Почему же невыполненное? — удивился Бекасов. — Мы прихватим вас с собой. Пусть суд решает что с вами делать.
— Ах, суд.
— Именно.
— Как же вы выберетесь отсюда?
— Очень просто, приставим к вашей голове наган и никто не посмеет нас тронуть. Словом, возьмем вас в заложники.
— Плохой план. Я не соглашусь принять такой позор, лучше уж взрывайте гранату, ротмистр.
— Пойдешь как миленький, — зло процедил Бекасов, направился к Махно.
На его пути встала Белоглазова.
— Уймись, Петя!
— Что?
— Уймись, говорю, план твой действительно дурацкий.
С этими словами она направила на ротмистра браунинг.
— Та-ак, спелись уже. Не ожидал-с от вас, Анна Владимировна.
— Ты никогда не знаешь чего от меня ждать, потому так и не смог завоевать моего сердца, Петя.
— Я тебя всегда любил, а ты меня постоянно предавала. А я тебе всегда прощал твои предательства.
Махно поморщился:
— Послушайте, молодые люди, может быть вы оставите свои любовные выяснения до лучших времен. Ну не место и не время сейчас, господа. Решайте же уже что-нибудь.
Бекасов взялся за кольцо гранаты, сидевшие за столом «командиры» попадали с лавок, инстинктивно закрыли головы руками.
К ротмистру подошел Данилов, вынул из его рук бомбу, положил на стол.
— Не дури, ротмистр. Пусть Бестия решает.
— Её решение будет неверным.
— Знаешь, Петя, чем добро отличается от зла? — спросила после паузы Анна, не сводя с ротмистра пистолета. — Тем, что добро делают добрые люди, а зло-злые. И у всех своя правда, каждый считает, что он совершает те или иные поступки во благо. Как же разобраться кто из них прав? Правильно, по конечному результату. А когда он не ясен? По поступкам. Армия Махно — настоящая разношерстная банда. Но сам Нестор — светлый человек, потому что он готов положить жизнь за свою правду, за то что он считает добром. Но разве счастье людей не добро? Может, в чем-то и ошибается, но он готов отдать свою жизнь за счастье других. Это он убрал атамана Григорьева, в союзе с которым был кровно заинтересован, когда тот начал совершенно бессмысленно убивать в занятых городах и селах евреев и русских. Это Батька запретил вообще какие-либо погромы. С людьми ему, может, и не повезло, но у кого они лучше — у Деникина, Троцкого, Петлюры? Все из одной пыльной имперской бутыли, лучше не найдешь. Вы свободны, Нестор Иванович, можете уходить через подвал.
Нестор снял шапку, вытер ею пот со лба, опустился на скамью.
