Мы можем также идентифицировать Дану с богиней матерью эгейских "данун". Этот народ около 1200 г. до н.э., судя по тогдашним египетским записям, завоевал Северную Сирию в союзе с шердинами и заккалами из Лидии, шакал шами из Фригии, пулесати из Ликии, акайвашами из Памфилии и другими восточносредиземноморскими народами. Для египтян все они были "морскими людьми" (акайваши - ахейцы), которым под давлением индоевропейских орд пришлось покинуть Малую Азию, Грецию и Эгейские острова. Пулесати стали филистимлянами в Южной Финикии. Они смешались с шеретинами (критянами), и некоторые из них служили в страже Давида в Иерусалиме; как предполагает сэр Артур Эванс, это были грекоязычные критяне. Один из эмигрировавших народов, завоевавший хеттов и известный ассирийцам как мушки, а грекам как мосхи, обосновался в Верхнем Евфрате в Гиераполе. Описанные Лукианом в "De Dea Syria" древние обряды, все еще практиковавшиеся во втором веке нашей эры в храме Великой Богини, дают ясное представление о религии эгейцев бронзового века. Племена и кланы того же союза двинулись на запад, в Сицилию, Италию, Северную Африку, Испанию. Заккалы стали сикелами в Сицилии, шердины дали свое имя Сардинии, а турши - это тирсениане (или тирренцы) в Этрурии.
Некоторые данайцы, по-видимому, отправились на запад, поскольку Силий Италик, поэт первого века (как говорят, испанец), писал, что, по легенде, королевство на Балеарских островах - центр мегалитической культуры и один из главных источников олова в древние времена - было основа но данайцами Тлептолемом и Линдом. Линд - это мужское воплощение данайской Линды. Однако часть народа все же оставалась в Малой Азии. Недавно в предгорье Таврских гор, возле Александретты, был обнаружен город данайцев, а в нем надписи (еще не расшифрованные) хеттскими иероглифами девятого века до н.э., а также арамейским письмом. Язык у них, по-видимому, был хананейский. В скульптурах же видно смешение ассирийско-хеттского, египетского и эгейского стилей, что хорошо укладывается в представление греков о Данае как о сыне Агенора (Ханаана), который пришел на север из Ливии через Египет и Сирию.
Миф об оскоплении Урана его сыном Кроном и после довавшей затем мести Крону его сына Зевса, который отправил его в западную часть Подземного Царства под присмотр "сторуких", интерпретировать не так-то легко. Его первоначальный смысл - ежегодное смещение старого царя-дуба его наследником. Одно время имя Зевса принадлежало некоему почитавшемуся пастухами герою-провидцу, связанному с культом дуба в Додоне в Эпире, который отправляли голубки - жрицы Дионы, лесной Великой Богини, известной также под именем Дианы. Теория, обоснованная Фрэзером в его "Золотой ветви", слишком известна, чтобы повторять ее положения, хотя Фрэзер не совсем четко объяснил, что срезание друидами омелы с дуба символизирует оскопление старого царя его наследником, а ведь омела - это один из главных фаллических символов. Сам царь после кастрации шел на евхаристическое съедение, о чем свидетельствуют легенды пелопидов, но по крайней мере в Пелопоннесе этот культ дуба наложился на культ ячменя, героем которого был Крон. Ему приносились также и человеческие жертвы. Будь то культ ячменя или культ дуба, преемник царя наследовал благорасположение священно-служительниц его божественной матери. В обоих случаях жертва становилась бессмертной, а ее материальные останки властью волшебниц-священнослужительниц, устраивавших оргиастические обряды, переносились для предания земле на какой-нибудь священный остров - на Самофракию, Лемнос, Фарос возле Александрии, Ортигию возле Делоса, другую Ортигию[4] недалеко от Сицилии, Левк у устья Дуная, где было святилище Ахилла, Эю Кирки (теперь остров Луссин в Адриатическом море), атлантический Элисиум, куда Менелай удалился после своей смерти, и дальнюю Огигию, возможно, остров Торрей у западного берега Ирландии.
