ACHAIVA (Ахайва) – Пряха, культовое обращение к Деметре, Белой богине (сравните с Аккой древнеримского мифа о Геркулесе, и Акко, древнегреческим чудовищем, пожиравшим новорожденных младенцев).
OSSA (Осса) – Слава (также название священной горы в Магнесии и священного холма в Олимпии).
URANIA (Урания) – Царица Небес. Возможно, это слово образовано от «ouros» («гора») и «ana» («царица»). Однако «Ura» («oura») – это и хвост льва (посвященного Анат, богине Гор, царице Небес), а поскольку разгневанный лев бьет хвостом, это слово, вероятно, означает «царица с львиным хвостом». Известно, что греки называли украшенную змеем-аспидом диадему египетских фараонов, наследуемую по материнской линии, словом «урей», означающим «из львиного хвоста», причем аспид был посвящен той же богине.
(H)ESUCHIA (Эсихия) – Отдохновение. Это слово, возможно, было сокращено в честь кельтского бога Езуса. На одном галльском барельефе он изображен обрывающим ветви, предназначенные для священного празднества, левой рукой, которая у него помещается на месте правой.
IACHEMA (Иахема) – Крик или Шипение.
Boibalis (boibalus), также именуемой boubalis (boubalus, бубалид) – это свирепая ливийская белая антилопа leucoryx, или аравийский орикс, из рогов которой, по словам Геродота, финикийцы делали изогнутые стойки лир, а играя на этих лирах, прославляли Геракла – Мелькарта.
Предложенный Гвионом вариант алфавита, в котором имя «Riuben» заменяет «Rhea», древнее алфавита О’Флаерти, если «Riuben» у О’Флаерти означает «Rymbonao» («Я снова раскачиваюсь»), глагол, впервые встречающийся во II в. н. э. У Гвиона мы находим «Salome», а у О’Флаерти – «Salia», и это различие также позволяет предположить, что версия Гвиона древнее. Тот факт, что Гвион поменял «Telamon» на «Taliesin», наводит на мысль, что он предлагает расшифровывать это название как «Talasinoös» («тот, кто осмеливается принять страдание») в качестве альтернативы к «Telamon», имеющему то же значение. Удивляет использование в качестве эквивалента «ne-āgaton» обозначения «Ne-eshtan» (Неештан), встречающейся в Септуагинте греческой транслитерации имени «Nehushtan» (Нехуштан) (2 Цар. 18: 4). Однако, поскольку Nehushtan (Нехуштан) – уничижительное наименование Медного Змея, или серафима, призванного отвращать чуму (так, «медью немыслящей», нарек Медного Змея царь Езекия, когда иудеи впали в идолопоклонство и стали совершать жертвоприношения и кадить ему), не исключено, что Гвион интерпретировал изначальное священное имя как греческое «Neo-sthenios», или «Neo-sthenaros», то есть «с новыми силами», пародией на которое явилось иудейское «Nehushtan». Это позволяет догадаться, что уничижительное обозначение изобрел не царь Езекия, а некий иудей эллинистической эпохи; исторически это логичнее, чем библейское повествование, так как маловероятно, чтобы Езекия стал возражать против идолопоклонства, а иудеи попытались изгнать идолов только после Вавилонского пленения.
Однако, хотя мы узнали тайную историю духа года, имя потустороннего божества до сих пор скрыто от нас. Естественно искать его среди гласных, которые отделены от согласных, поведавших историю Геракла. Впрочем, пес, чибис и олень, вероятно, многому научились в битве деревьев и сокрыли эту тайну куда основательнее, чем прежде.
Гвиону явно было ведомо это имя, а сие тайное знание обеспечило его первенство при дворе Мэлгуна. Недаром в поэме «Cyst Wy’r Beirdd» («Упрек бардам») он говорит:
Если мы надеемся разгадать его, то должны задаться вопросом, в тайну какого имени проник Гвидион с помощью Аматона и как усовершенствовал свое открытие.
