«В то время как христианская Церковь тевтонской Англии в значительной мере была обязана своим существованием римским миссионерам, куда более древние кельтские церкви, в особенности же ирландская, сохранили тесные связи с Галлией и с Востоком. Именно галлы изначально обратили Ирландию в христианство, а отношения между этими странами никогда не прерывались и не ослабевали. Однако Церковь юга Галлии, а именно юг сохранил в начале Средневековья высокую культуру и занимался миссионерством, с самого своего основания поддерживала тесные связи с церквями Востока. Великий монастырь Леринских островов, где, по преданию, постигал богословие святой Патрик, был основан миссионером из Египта; Коптская церковь в течение столетий живо интересовалась всем, что происходит в Галлии. В самом деле, Леринские острова, а также Марсель, Лион и другие провинции Южной Галлии никогда не утрачивали связи с Египтом и Сирией. Естественно, что многие церковные установления Галлии создавались по образцу восточных, невзирая на властное вмешательство в ее церковные дела Рима, неуклонно усиливавшееся с 244 г. Поэтому, благодаря тесным контактам с Галлией, ирландские клирики и ученые не могли не узнать египетских и сирийских братьев и не воспринять догматы и обряды, бытующие в этих церквях.
Впрочем, отношения Ирландии с Востоком складывались не только при посредстве Галлии. Паломничества ирландцев в Египет продолжались до конца VIII в., а Дикуйл[159] отмечает, что двое ирландцев, Фиделис и его спутник, создали топографическое описание этой страны. Однако существуют и документальные свидетельства, что даже ирландцы, не покидавшие пределов своей родины, имели представление о Востоке. В состав „Saltair na Rann“[160] входит ирландская „Книга об Адаме и Еве“, перевод коптского сочинения V–VI вв., о коем неизвестно нигде более за границами Египта. Труд Адамнана „De Locis Sanctis“[161] содержит рассказ о монастыре на горе Фавор, который одновременно дает представление и об ирландских монастырских общинах того времени. В самом деле, вся система отшельнической и иноческой жизни в Ирландии точно соответствует той, что преобладала в Египте и Сирии; монастырские общины, состоящие из отдельных хижин, отшельнических хижин-ульев и древних образцов ирландской церковной архитектуры, весьма напоминают Сирию, а Д. Т. Стоукс придерживается мнения, что „ирландские монастыри, где процветала ученость, были созданы по образцу египетских лавр и согласно принятым там правилам“.
Однако, поддерживая отношения с Южной Галлией, Ирландия испытывала на себе влияние не только Сирии и Египта. Цивилизация Южной Галлии, в сущности, была греческой и оставалась таковой на протяжении многих веков после принятия христианства, и это, без сомнения, способствовало хорошо известному сохранению греческой культуры в среде ирландских ученых монахов, хотя в остальной Западной Европе ее к этому времени уже забыли. Не следует думать, будто знание древнегреческого языка и древнегреческой литературы было детальным и точным или предполагало широкое знакомство с античной литературой, однако оно не ограничивалось начатками языка или цитированием фрагментов и изречений, заимствованных из вторых рук. Иоганн Скот Эриугена переводил произведения Псевдо-Ареопагита, Дикуйла и Фиргила (Вергилия, архиепископа Зальцбургского), изучал греческую науку; Гомер, Аристотель и другие классические авторы были известны некоторым ирландским писателям; несколько ирландских богословов знали греческих Отцов Церкви и другие теологические труды. Да и сами греки бывали в Ирландии. Многие греческие священники нашли в Ирландии убежище от преследований иконоборцев и оставили на своей второй родине след, еще различимый во времена архиепископа Ашшера[162], а в одной старинной поэме говорится, как на ярмарку в Кармане приехали торговать греческие купцы.
Поэтому очевидно, что у ирландского писателя было немало возможностей познакомиться с устной и письменной традицией греческой и восточных Церквей. Приобретенные таким образом знания простирались вплоть до знакомства с Видением Апокалипсиса, что доказывается существованием ирландских Видений, которые, с одной стороны, прямо упоминают Видение Апокалипсиса, а с другой стороны, имеют сходное содержание. Предстоит еще выяснить, насколько на пристрастие ирландских писателей к подобному жанру и те специфические особенности, которые он обрел в Ирландии, повлияли эсхатологические идеи, бытовавшие в ирландском обществе до принятия христианства.
В описываемый период традиционная литература Ирландии уже стала частью национальной жизни в не меньшей степени, чем в самой Греции. Более того, в некоторых отношениях она была теснее связана с жизнью народа и устройством общества, нежели в Греции, поскольку писатель в Ирландии существовал на своего рода общественные пожертвования, сравнимые с пожертвованиями на нужды официальной Церкви Ирландии, а ее столпы составляли подобие подчинявшейся закону касты и занимали высокое положение в государстве».
