Очевидно, что сам алфавит изобретен не иудеями: он представлял собой формулу календарного исчисления, придуманную греками Канопа и заимствованную говорящими по-гречески иудеями Египта. В своем романе «Царь Иисус» я предположил, что, по воззрениям ессеев, каждая буква превращалась в Божественную силу, служащую сыну человеческому, то есть Моисею – Гераклу Небесному, в свою очередь служащему Предвечному, то есть Иегове, трансцендентному, превосходящему всякое бытие Богу. Есть свидетельства, что новообращенные у ессеев носили голубые хитоны, а адепты – белые. Не потому ли, что новообращенный все еще «был несом лотосом», то есть не посвящен во все тайны? Египетский лотос – голубого цвета. В «Царе Иисусе» я также предположил, что два ответвления секты ессеев, практиковавшие мистерии, – самсонеи и геликеи – были адептами календарных тайн и получили названия соответственно в честь солярного героя Самсона и в честь Геликса, или космического круга. (Ессей, желающий медитировать, уединялся от мира в центре круга, очерченного на песке.) Очевидно, именно эти двадцать Божественных сил алфавита Бойбел-Лот святой Павел в Послании к галатам (4: 9) пренебрежительно нарек «немощными и бедными вещественными началами» («stoicheia»). Иудеи из Галатии, вернувшиеся к язычеству, вновь стали обожествлять подобные силы, тщательно соблюдая календарные обряды. В Первом послании к коринфянам (15: 24–25) святой Павел утверждает, что они были упразднены Христом, который един предстательствует перед Господом. Павел оказал решающее влияние на развитие религиозных взглядов: для придерживающейся канонических взглядов Церкви они скоро перестали быть посланниками Божественной воли и превратились в демонов.
Во время своих мистерий ессеи призывали ангелов. Но вот какая странность: «псы Хёрна-охотника», или «псы Аннуна», стремительно проносящиеся по небосводу и охотящиеся на души, в британском фольклоре часто именуются также «гончими Гавриила» или «псами Гавриила». Почему Гавриила? Не потому ли, что Гавриил, которому был посвящен понедельник, выполнял поручения Шеола[163] (иудейской Гекаты) и был послан призвать души на Страшный суд? Нечто подобное входило в обязанности Гермеса, а Хёрна, британского бога дубов, память о котором жила в Виндзорском лесу вплоть до XVIII в., принято отождествлять с Гермесом. Над вратами церкви XIII в. в деревушке Стоук-Гэбриел в Южном Девоне помещены резные фигуры Гавриила и Хёрна; средневековый мастер явно воспринимал их как равнозначные. Архангел Гавриил взирает на входящего сверху, однако справа прихожанина встречает предводитель дикой охоты с ниспадающей на лицо прядью волос, оскаливший зубы в злорадной усмешке, сопровождаемый сворой гончих. Но Гермес Египетский, хотя часто представал в образе бога Тота, являлся и в ипостаси собакоголового бога Анубиса, сына Нефтиды – египетской Гекаты, поэтому Апулей так изображает его в финале «Золотого осла»: «С величественным ликом, то темным, то золотым, высоко возносит свою песью голову Анубис»[164]. Таким образом, мы можем приравнять Гавриила, Хёрна, Гермеса и Анубиса. Но точно ли в древности Гавриила отождествляли с Анубисом? Благодаря счастливой случайности удалось обнаружить медальон, на лицевой стороне которого изображен Анубис с пальмовой ветвью и кошелем, а на обратной – архангел Гавриил с надписью «GABRIER SABAO», то есть «Гавриил Саваоф», поскольку египтяне, как обычно, поменяли L на R. (Эта драгоценность описана в «Иллюстрированном атласе» Де Хааса[165].) Тогда не является ли кельтский потусторонний мир Аннун («Annwn», «Annwfn») кельтским вариантом «Анубиса», ведь для валлийцев естественно было передавать B как F?
Такой вздор понаписали о ессеях люди, не удосужившиеся прочесть у Иосифа Флавия, Плиния Старшего, Филона Библского и других, кем были ессеи и какую религию исповедовали, что я не стал бы подробно говорить о них, если бы не Гвионова «Поэма обо всем на свете» («Yr Awdyl Vraith»). Текст ее привожу по «рукописи из Пениардда», где он сохранился не полностью, но вариант некоторых строф предпочтительнее, нежели данный в «Красной книге из Хергеста»:
