Если две эти истории соединить в картинке, то у "фигуры, символизирующей разврат", черное лицо, длинные волосы, над ее головой летает ворона, впереди бежит заяц, ко рту она подносит плод, на ней надета сеть, а сидит она на спине козла. Теперь в ней легко узнать майскую ипостась богини любви и смерти Фреи, она же Фригг, Холда, Хелд, Хильда, Года, Остара. В эпоху неолита или древнего бронзового века она отправилась на север из Средиземноморья, где ее знали как Диктинну (по ее сети), Эгею (по козе), Корониду (по вороне), Рею, Бритомартис, Артемиду и так далее и откуда она привезла с собой танец-лабиринт.
Плод, который она держит у рта, скорее всего яблоко бессмертия, а ворона символизирует смерть и пророчество. Пророчествующую ворону у Фреи отобрал Один, как Бран отобрал ворону у Дану, а Аполлон — у Афины. Богиня осела в Британии как Хрианнон, Арианрод, Керридвен, Блодайвет, Дану или Анна задолго до того, как саксы, англы и даны принесли с собой очень похожих на нее богинь. Хильда имела отношение к Млечному Пути, как Рея на Крите и Блодайвет (Олвен) в Британии; причем и та, и другая были связаны с козами, и в честь Хильды в Брокене в канун Майского праздника приносили в жертву козла. Как Холда она сидела на козе и вела за собой свору из двадцати четырех собак, ее дочерей — двадцати четырех часов майской мистерии, — и иногда ее показывали двухцветной, чтобы подтвердить ее двойственную натуру черной матери-земли и похожей на труп смерти — Холды и Хель. Как Остара, богиня саксов, в честь которой Пасху назвали Easter, она являлась на шабаш в Вальпургиеву ночь, где ей приносили в жертву козла. Заяц был ее сакральным животным: он до сих пор "откладывает" Пасхальные яйца. Козел символизировал плодовитость скота, заяц — хорошую охоту, сеть — добрую рыбную ловлю, длинные волосы — высокий хлеб.
Майский козел, как ясно из английских ведьминских обрядов и шведского майского представления Bukkerwise, становился мужем богини, потом его приносили в жертву и возрождали: то есть жрица богини при всех совокуплялась с царем года, одетым в шкуру козла, после чего его убивали, а потом возрождали в виде его преемника, или козла приносили в жертву вместо него, а он продолжал царствовать. Этот обряд лег в основу высокоинтеллектуальных малых Элевсинских мистерий, проходивших в феврале и представлявших свадьбу козла-Диониса и богини Фионы, "неистовой царицы", его смерть и возрождение[216]. В Ковентри богиня, несомненно, отправлялась на церемонию верхом на козле, чтобы показать свою над ним власть, как Европа ехала на спине быка, а Гера — льва.
Заяц, как уже говорилось в главе шестнадцатой, считался священным животным в пеласгийской Греции и Британии из-за своей быстроты, плодовитости и совокуплений на виду у всех без всякого стеснения. Я уже упоминал в этом контексте о том, что давнее британское табу на охоту на зайцев, которое нельзя было нарушать под страхом жестокого наказания, отменялось раз в году накануне Майского праздника, как табу на охоту на королька отменялось в день святого Стефана. (Боадицея выпустила зайца во время своего сражения с римлянами в надежде, что они набросятся на зверька со своими мечами и от этого у них поубавится мужества.)
На зайца ритуально охотились накануне Майского дня, и "фигура разврата" на "несчастливой скамейке" — довольно точное описание богини — в это время она выпускала зайца для своих дочерей. Народная песня "Если бы все юноши…" наверняка связана с ведьминскими увеселениями в это время:
"Взяли бы ружья" — это из восемнадцатого века; там должно быть: "обернулись гончими". Далее следует:
С сетями? Насколько нам известно из сюжета о принце Элфине и младенце Гвионе, канун Майского дня был подходящим днем для забрасывания сети, да и богиня не принесла бы сеть на шабаш просто так.
Опять любовное преследование. Душа священного короля, которую окружили оргиастические плясуньи, пытается спастись в обличье зайца, рыбы, пчелы, но они неутомимо преследуют ее и в конце концов ловят, после чего рвут на куски и пожирают. В одном из вариантов народной песни мужчина — преследователь, а не преследуемый:
