Стэн Орнстед, помощник окружного прокурора, состоял в обвинительной команде по делу Фолкнера. Именно он с подачи прокурора Эндрюса убедил меня встретиться с проповедником, и он же устроил так, чтобы встреча проходила непосредственно у камеры: я своими глазами должен был увидеть, какие условия подсудимый себе там создал. Стэн был ненамного моложе меня, и ему светила превосходная карьера. Был он вхож и в престижные круги, только еще не успел набрать там достаточный вес. Он рассчитывал на содействие Фолкнера в этом плане, вот только по словам надзирателя выходило, что тут получается удручающая пробуксовка, грозящая перерасти в фиаско для всех заинтересованных в вынесении обвинительного приговора.
— Вид у тебя, скажем так, усталый и потрясенный, — вынес определение Стэн, пока я для подкрепления сил прихлебывал крепкий кофе.
— Есть немного. Он так воздействует на людей.
— Никаких откровений ты из него, похоже, не вытянул.
Видя, что я чуть не поперхнулся, он сокрушенно развел руками: дескать, а что поделаешь.
— Ты не знаешь, камеры тамошней психушки прослушиваются? — спросил я.
— Если спросить тюремное начальство, оно с готовностью ответит «нет».
— Но ведь кто-то за всем этим присматривает?
В камере у Фолкнера жучок. Только учти, официально мы об этом ничего не знаем.
Под словом «жучок» подразумевалось слежение, не санкционированное судом. Если еще конкретнее, то этим термином ФБР обозначает все подобные операции.
— Фэбээровцев работа?
— Серые плащи не особо в нас верят. Они беспокоятся, как бы Фолкнер не соскочил с крючка, а потому торопятся накопать побольше материала, чтобы в случае чего подвести его под федеральную статью или пойти на двойное судебное преследование. Да будет тебе известно, все его разговоры с адвокатами, врачами, психиатром и даже с заклятым врагом в твоем лице записываются. Надежда лишь на то, что он хоть что-нибудь да выдаст, и это поможет выйти на след ему подобных, а то и на другие преступления, которые он, возможно, совершал. Все это, конечно, не вполне законно, но если в итоге сработает, то польза будет неоспоримой.
— А он… соскочит?
Орнстед пожал плечами.
— Ты же знаешь, на что он напирает: его десятилетиями держали фактически на положении пленника, он ни к чему не причастен, о преступлениях Братства и всех, кто с ним связан, слыхом не слыхивал. И ни к каким убийствам его напрямую привязать нельзя, и двери в подземном его логове запирались снаружи на засов.
— Но он был в моем доме, когда они пытались меня убить.
— А доказательства где? К тому же ты был частично оглушен. Да еще и не видел проповедника толком, сам же рассказывал.
— Но его видела Рэйчел.
— Да, видела. Но ее только что саму ударили по голове, и у нее на глазах была кровь. Она сама соглашается, что многое из того, о чем там говорилось, не помнит. К тому же вслед за тем он ушел.
— Возле Игл-Лейка есть ямища, где найдены останки семнадцати тел, вся его паства.
— Он утверждает, что между семьями завязалась жестокая драка. Сначала все схватились между собой, затем напустились и на его семью. Убили жену. Дети были вынуждены как-то вступиться. По его словам, сам он в день побоища находился в Преск-Айле.
— Он напал на Ангела, истязал его.
— Фолкнер отрицает; говорит, это сделали дети, а его заставили смотреть. К тому же твой друг сам отказывается давать свидетельские показания, и даже если вызвать его в суд по повестке, любой, даже самый грошовый юрист мигом припрет его к стенке. Так что свидетель из него никакой. Да и ты, если на то пошло, в этом плане далеко не идеален.
— Это почему?
— Слишком уж вольно обращался со своей пушчонкой. И даже если против тебя не выдвинули встречных обвинений, это не значит, что все окончательно закрыли глаза на твои действия. Можешь быть уверен, адвокатская команда Фолкнера знает о тебе все. Она будет давить на то, что ты вторгся в чужие владения, все и вся там перестрелял; бедный старик едва успел уйти живым.
Я оттолкнул от себя кофейную чашку.
— Так ты только затем меня и позвал, чтобы все мои доводы окончательно похерить?
— Здесь они похерятся или на суде, разницы нет. Ситуация тревожная. И может статься, у нас есть и иные причины для беспокойства.
Я ждал, что он скажет.
— Его юристы подтвердили, что подали прошение в верховный суд о выходе их подзащитного под залог. Решение должно быть принято в течение десяти дней. Мы думаем, ответственным судьей может оказаться Уилтон Купер, а это не самый лучший вариант.
Уилтону Куперу остались считаные месяцы до пенсии, но он до последнего дня будет занозой в заднице у прокуратуры. Упрямый, непредсказуемый, он еще и враждовал с прокурором в личном плане (история, корни которой терялись в тумане времен). Паче того, в прошлом он высказывался против упредительного залога и вполне компетентно защищал права обвиняемых, жертвуя ради этого правами общества в целом.
