Внутри дом пропах дымом и сыростью. Вода, проходя через верхний этаж, попортила штукатурку внизу, и потолки были теперь в бурых пятнах. В некоторых местах уже начали отставать от стен обои. Но это еще полбеды — похоже, Эллиоту придется менять в прихожей деревянные перекрытия. В передней комнате стоял диван с неубранной постелью, а поверх стульев и на протянутой бельевой веревке висела одежда.
— Ты все так же здесь и живешь? — спросил я.
— Ага, — ответил он, смывая копоть с пары стаканов.
— Мог бы в гостиницу перебраться. Там, наверно, безопаснее.
— Мог бы. Только те, кто учинили здесь погром, могут в мое отсутствие нагрянуть снова, довершить начатое.
— А так им что мешает вернуться?
— Да нет, не придут, — Эллиот качнул головой, — во всяком случае, пока. Убийство — не их стиль. Если б они хотели меня прикончить, то лучше старались бы в первый раз.
Он вынул из холодильника кувшин ледяного чая и наполнил стаканы. Я стоял у окна, оглядывая двор и окрестности за ним. Без птиц небо казалось пустынным; почти молчал окружающий лес. Перелетные птицы по всему побережью уже начали свое странствие; вслед за крачками потянулись каролинские утки, за ними вскоре последуют ястребы, древесницы и певчие воробьи. Здесь, дальше от океана, их исход не так бросался в глаза. И даже постоянно обитающие здесь птахи вели себя сейчас тихо. Их весенние брачные песни отзвенели, яркие летние наряды постепенно истаяли в блеклом предзимье. Но словно для того, чтобы как-то компенсировать отсутствие птиц и их летнюю раскраску, переждав гнетущую летнюю жару, ударились в цветение полевые цветы, а вместе с ними астры, подсолнухи и золотарники, и над ними кружились бабочки, влекомые преобладающими желтыми и пурпурными тонами. А под листьями их дожидались полевые пауки.
— Так когда я смогу увидеться с Атисом Джонсом? — задал я вопрос.
— Лучше, если ты пообщаешься с парнем после того, как мы вывезем его из округа. Завтра под вечер мы заберем его из Ричлендской окружной тюрьмы и посадим в другую машину, уже у округа Кэмпбелл, чтобы никого не интересовало, куда мы его повезем. Оттуда я доставлю его в Чарльстон, в безопасный дом.
— Кто второй шофер?
— Сын старика, который будет его опекать. Парень нормальный, знает, что делает.
— А почему не припрятать его поближе к Колумбии?
— В Чарльстоне ему будет лучше, поверь на слово. Он поживет в восточной части, там преимущественно черные. Стоит кому-то нагрянуть с вопросами, и мы об этом узнаем заранее, так что при необходимости вовремя перепрячем его. При любом раскладе это временные меры. Возможно, нам придется пристроить его понадежнее — под частную охрану или что-нибудь в этом роде. Там посмотрим.
— Так в чем его история? — спросил я.
Эллиот покачал головой и потер испачканными в саже пальцами глаза.
— История в том, что у них с Мариэн Ларусс кое-что было.
— Любовная связь?
— Так, от случая к случаю. Атис считает, она использовала его, чтобы досадить своему братцу и папаше, ну а он и рад стараться. — Эллиот цокнул языком. — Надо сказать, Чарли, что клиент у меня не агнец небесный. Ты понимаешь, о чем я: сто кило живого, обуреваемого страстями веса, где с одного конца рот, с другого жопа, причем иногда я с большим трудом их отличаю. По его словам, в ту ночь, когда Мариэн не стало, они трахались у его «понтиака». Затем они разругались, и она сбежала куда-то за деревья. Он пошел искать; подумал уже, что она заблудилась в лесу, и вдруг нашел ее с головой, разбитой всмятку.
— Каким-то оружием?
— Что под руку попало: камнем весом килограмма три. Полиция арестовала Атиса с окровавленными руками и одеждой, нашла совпадающие частицы камня и пыли. Он признает, что касался головы и тела Мариэн, когда ее нашел и откатил камень от ее черепа. На лице у него тоже были брызги крови, но несопоставимые с тем, как хлещет кровь, когда бьешь кого-нибудь камнем. Следов спермы в Мариэн найдено не было, хотя обнаружена смазка от презерватива «Троян», совпадающая с теми, что были оказались у Атиса в портмоне. Секс, похоже, был добровольный, но достаточно искусный обвинитель все же исхитрится поставить вопрос об изнасиловании. Скажем, пара возбудилась, затем партнерша попыталась коитус прервать, а партнеру это не понравилось. Не думаю, что версия прочная, но они постараются максимально ее раздуть.
— Ты думаешь, этого достаточно, чтобы вызвать сомнения у присяжных?
— А почему бы и нет. Я сейчас ищу специалиста, который может дать разъяснения по образцам крови. Обвинение, вероятно, будет искать такого, кто бы сказал прямо противоположное. Ведь это чернокожий, обвиняемый в убийстве белой девушки из клана самого Ларусса. Прокурор что есть сил надавит на присяжных — небогатых и немолодых белых людей, для которых Джонс предстанет эдаким черным исчадием. Лучшее, на что можно рассчитывать, это как-то умерить их пыл, но…
Я ждал. Ох уж это вездесущее «но». Ну хоть бы раз обошлось без него.
— За всем этим есть одна местная история. Можно сказать, наихудшая из местных историй.
