— Ей придется переселиться в палатку, — сообщила Аимка. — И в яслях она больше работать не будет. Ей сделали предупреждение. Если такое повторится, наказание будет более суровым.
Ирина попыталась что-то сказать, но слезы душили ее, и она промолчала. Я не ожидала от Аимки такого холодного отношения к нам. Мне уже начинало казаться, что ей доставляет удовольствие видеть несправедливое унижение Ирины.
— Что с вами такое? — обратилась я к Аимке. — Вы же знаете, что моя подруга не виновата. Вы сами говорили, что от Эльзы одни неприятности. Я думала, вы наш друг.
Аимка хмыкнула.
— Правда? А почему ты так решила? Я с вами знакома всего несколько дней. Ваши соотечественники разворовали все, когда пришли освобождать мою страну.
Я не нашлась, что ответить ей. Маска постепенно сползла с лица Аимки, но я еще не понимала, что было под ней. Что собой представляет эта женщина, пианистка, которая сначала казалась такой умной и доброй? Всего несколько дней назад она жаловалась на людей, которые, приехав в Австралию, привозят с собой старые межнациональные конфликты. Теперь же, суди всему, ее больше всего раздражало в нас то, что мы были русскими.
— Она сказала, что если ты хочешь, то можешь перебраться в палатку вместе со мной, — утирая слезы, пробормотала Ирина.
Я посмотрела на подругу. Ее глаза покраснели от слез.
— Конечно, я тебя не брошу, — заверила я Ирину. — Эта стерва не будет начальницей ни над тобой, ни надо мной.
Первый раз в жизни я употребила бранное слово, но почему-то вместе с изумлением почувствовала и гордость, что сделала это.
— Я знала, что вы одного поля ягода. — Аимка надменно посмотрела на нас, выпятив нижнюю губу.
Дверь в кабинет полковника открылась, и в просвете показалась голова Брайтона.
— Что тут за шум? — спросил он, почесывая ухо. — Уже поздно, а мне нужно еще поработать.
Присмотревшись, полковник наконец узнал меня.
— Аня! Все в порядке? — спросил он. — Что происходит?
— Нет, полковник Брайтон, — ответила я, — не все в порядке. Мою подругу безосновательно обвинили в воровстве.
Полковник вздохнул.
— Аня, зайдите ко мне на минуту. Попросите свою подругу подождать. Аимка, вы можете идти, на сегодня все.
Аимка недовольно нахмурилась, услышав, каким тоном полковник обращался ко мне. Тем не менее она расправила плечи и зашагала по дорожке обратно к баракам. Я сказала Ирине, чтобы она подождала, и зашла с полковником в кабинет.
Брайтон сел за письменный стол. Под глазами у него были круги, и казалось, что он раздражен. Но это никак не повлияло на мою решимость. Работа по пересадке саженцев и сортировке писем для меня была не так важна, как Ирина.
Он погрыз кончик карандаша, потом навел его на меня и сказал:
— Можете спросить у моей жены, и она подтвердит, что я иногда принимаю поспешные решения. Но, приняв решение, я никогда не отменяю его. Возможно, Роуз забудет упомянуть только одно: еще ни разу не было такого, чтобы я ошибся. Так вот, относительно вашего приема на работу я принял решение в ту же секунду, как только увидел вас. Вы были честны и готовы упорно трудиться.
Полковник встал из-за стола и подозрительно близко подошел к карте Австралии. Я уж подумала, что сейчас услышу очередную лекцию на тему «демографического вопроса».
— Аня, если вы скажете, что ваша подруга не брала ожерелья, я поверю вам. Во всяком случае, я тоже в этом сомневаюсь и поэтому просмотрел ее дело. В деле вашей подруги, как и в вашем, есть письмо от капитана Коннора. Он написал о ее мужестве при спасении психически нездоровых пациентов во время тайфуна. Если капитан Коннор такой же занятой человек, как и я, а мне думается, так оно и есть, у него вряд ли нашлось бы время писать характеристики на всех людей, которые прошли через его руки. Вероятно, у него были веские основания, чтобы потратить свое время и написать о вас хвалебные отзывы.
Как мне хотелось, чтобы Ирина в эту секунду оказалась в кабинете рядом со мной и услышала слова полковника! Впрочем, она все равно не смогла бы его понять.
— Благодарю вас, полковник, — отозвалась я. — Мне очень приятно то, что вы говорите.
— Я велел отселить Ирину в палатку не для того, чтобы накапать, — продолжил он. — Я считаю, что будет лучше, если она окажется подальше от Аимки. Но больше я об этом ничего не скажу, потому что мы очень нуждаемся в людях, владеющих языками. Когда появится возможность, я найду Ирине другое жилье, но пока ей придется смириться с тем, что есть.
Мне захотелось обнять его, но я, естественно, воздержалась. Поблагодарив Брайтона еще раз, я направилась к двери. Полковник склонился над какой-то тетрадью и стал писать.
— И вот еще что, Аня, — произнес он, когда я уже закрывала за собой дверь. — Не рассказывайте никому о нашем разговоре. Не хочу, чтобы люди стали думать, что у меня есть любимчики.
