— У меня работают две итальянки — одна занимается стеклярусом, другая вышивкой. — Джудит спрятала платье обратно в чехол и достала другое. На этот раз это было вечернее платье. Воротник «хомут» и лиф у него были цвета лаванды, талия — бирюзовая, а юбка, украшенная розетками по всему низу, — черная. Она повернула платье и показала мягкий турнюр сзади. — Это платье для театральной постановки, мне его заказал театр «Ройял», — пояснила Джудит, прижимая платье к себе. — У меня много заказов от театральных компаний и от тех, кто ходит на скачки. И тем, и другим нужна роскошь.
— Очень даже неплохие заказчики, — заметила я.
Джудит кивнула.
— Но мне бы хотелось, чтобы мою одежду носили женщины из света, те, про которых часто пишут в газетах и чьи фото постоянно мелькают в модных журналах. Они почему-то уверены, что в Австралии нет хороших модельеров. Им кажется, что престижнее покупать одежду в Лондоне или в Париже, но то, что прекрасно смотрится в Европе, не обязательно будет носиться здесь. К сожалению, их обслуживает довольно замкнутая группа модельеров, в их круг трудно пробиться.
Джудит протянула мне платье.
— Не хочешь примерить?
— Мне больше идут платья попроще, — сказала я и поставила бокал на стол.
— Тогда у меня есть кое-что для тебя.
Она расстегнула еще один чехол и достала платье о черным гофрированным лифом и прямой белой юбкой с черной оторочкой внизу.
— Попробуй это, — предложила она, заводя меня в примерочную. — К нему есть перчатки и берет. Это платье из моей весенней коллекции.
Джудит помогла мне расстегнуть юбку и повесила мой свитер на плечики. У многих модельеров заведено помогать своим клиентам переодеваться, и я с облегчением вздохнула, вспомнив, что на мне было новое белье, купленное несколько дней назад в магазине «Марк Фойе». Я бы сгорела от стыда, если бы Джудит увидела меня в старом изношенном белье, которое я носила еще на острове Тубабао.
Джудит застегнула на платье молнию, надела мне на голову берет, немного сдвинув его набок, и стала ходить вокруг меня.
— Из тебя вышла бы хорошая модель для этой коллекции, — восхищенно произнесла она. — У тебя, знаешь ли, подходящий аристократический вид.
Последним, кто говорил, что я выгляжу аристократически, был Дмитрий. Но в устах Джудит это слово звучало, скорее указывая на особенность характера, а не означая качество.
— Но мой акцент может помешать, — заметила я.
— Это зависит от ситуации, от людей, с которыми придется общаться, — ответила Джудит. — К тому же важно уметь преподнести себя. — Она подмигнула мне. — Все владельцы самых дорогих ресторанов в этом городе иностранцы. Одна из моих конкуренток русская, она живет на Бонди-Бич и считает себя племянницей царя. Конечно, это ложь, она слишком молода. По всем это нравится. Она с таким уверенным видом говорит клиентам, что можно носить, а что нельзя, что некоторые известные на всю страну женщины робеют в ее присутствии.
Джудит взялась за подол платья и задумчиво разгладила его пальцами.
— Если мне удастся сделать так, чтобы ты оказалась в нужном месте в моем платье, это может послужить толчком, который мне нужен. Ты поможешь мне?
Я заглянула в голубые глаза Джудит. То, о чем она просила, не представляло для меня особой сложности. В конце концов, я ведь когда-то была хозяйкой самого дорогого ночного клуба и Шанхае. И как приятно было надеть на себя хорошее платье после того, как мне так долго пришлось носить старье и вещи с чужого плеча.
— Конечно, — ответила я. — Можно попробовать.
Когда я увидела свое отражение в зеркале в мастерской Джудит, у меня перехватило дыхание. После пяти примерок, две из которых были, как мне кажется, лишними, платье для моего дебюта в австралийском обществе было готово. Я провела по фиолетовому шифону рукой и улыбнулась. У платья был присобранный на косточках верх для придания формы и тонкая шнуровка. Легкая ниспадающая юбка доходила ровно до лодыжек. Джудит накинула мне на плечи платок и смахнула с глаз слезу. Она было похожа на мать, которая одевает дочь на свадьбу.
— Изумительное платье, — сказала я, глядя на себя в зеркало поверх плеча Джудит. И это была правда. Ни одно из тех платьев, которые я носила в Шанхае, не шло в сравнение по красоте и качеству с тем, которое пошила для меня Джудит.
— Нелегкая была работа, — засмеялась она, наливая шампанское в бокалы. — Выпьем за успех платья. — Она осушила свой бокал в три глотка и, увидев мое удивление, добавила: — Для храбрости лучше пить до дна. Такие девушки, как мы с тобой, не должны пить на людях.
Я рассмеялась. Бетти рассказывала мне, что в Австралии «приличные девушки» никогда не пьют и не курят на людях. Когда же я спросила у нее, почему она курит, Бетти скосила глаза в сторону и ответила:
— Я была молодой девушкой в двадцатых, Аня. А сейчас я старая и могу делать все, что вздумается.
— Ты же хотела сделать из меня бывшую русскую аристократку, — поддразнила я Джудит. — Разве не ты говорила, что та твоя конкурентка с Бонди-Бич пьет запоем?
