Когда мы с Джеком добрались до «Принсес», нам пришлось ожидать с остальными представителями прессы, пока нас позовут внутрь. Понимая, что это произойдет не раньше, чем соберутся все важные гости, я стала наблюдать за прибывающими гостями. К красной дорожке подъезжали «роллс-ройсы». Женщины в платьях от Диора и Баленсиага сияли белозубыми улыбками, мужчины в смокингах высокомерно поглядывали на представителей прессы, и вскоре я почувствовала себя еще более неуверенно в своем невзрачном платьице. Я увидела сэра Генри Томаса, который выходил из машины со своей супругой. Мне много раз попадались его фотографии в газете, но я никогда не встречалась с ним лично. У меня была слишком скромная должность, чтобы быть представленной ему.
Несмотря на то что в ресторан уже вошли более ста человек, каждый вновь прибывший давал на чай коридорным, которые открывали им дверь. Я обратила внимание на одного мужчину, который приближался к двери. Он был широк в плечах и высок, а его голова напоминала по форме глыбу гранита. Он достал из кармана несколько монет и подбросил их в воздух, заставив коридорных ловить их, толкаясь и отпихивая друг друга.
Эта сцена показалась мне отвратительной, и я отвернулась.
После того как прибыли все особо важные персоны, прессе разрешили зайти. Берта несколько раз водила меня на обед в «Принсес», поэтому его интерьер был знаком мне: белые стены, белые скатерти на столах и огромные зеркала. Как и в «Романос», здесь была танцевальная площадка, но ковры вокруг нее были розовыми. «Чтобы подчеркнуть красоту женских лиц», — пояснила мне Берта.
Некоторые гости уже заняли свои места за овальными столами у танцплощадки и теперь наблюдали, как готовится к выступлению оркестр. Но большинство людей все еще непринужденно беседовали, и Джек сказал, что нам нужно работать как можно быстрее, пока они не слишком увлеклись разговором и еще не раздражены нашим желанием запечатлеть их.
— «Сидней геральд». Позволите вас сфотографировать? — спрашивал Джек у очередной группки людей, хотя его камера щелкала еще до того, как они успевали ответить. После этот к гостям подходила я, извинялась и записывала имена всех, кто попал в кадр, в записную книжку. Затем я догоняла Джека, который к этому времени уже находился у следующей группы. Большинство гостей вели себя вежливо, особенно жены бизнесменом, которые сами были заинтересованы в том, чтобы фотографии их мужей как можно чаще мелькали в газетах. Но один молодой человек, болтавший с друзьями, увидев нас, повернулся, смерил меня и Джека презрительным взглядом и небрежно махнул рукой.
— Что ж, если это входит в ваши обязанности, фотографируйте. Мне бы очень не хотелось, чтобы вы остались без работы, — сказал он.
Мы успели снять всех членов семьи Дэнисон, в том числе Сару, которая не так давно осталась без жениха, и даже самых красивых подруг именинницы Рут Дэнисон. Джек осмотрел зал, проверяя, не пропустили ли мы кого-нибудь.
Его глаза были похожи на глаза ястреба, высматривающего жертву.
— В газету это не пойдет, но для полноты картины его лучше сфотографировать, — произнес он, увлекая меня за собой.
Пробираясь сквозь толпу, я поняла, что мы направляемся к тому мужчине, на которого я уже обращала внимание раньше, — именно он швырял монеты в коридорных. Сейчас этот человек стоял рядом с престарелой парой. Я собралась спросить Джеки, кто это, но он уже успел подойти к мужчине и попросить у него разрешения сфотографировать. Его собеседники посторонились, а сам мужчина приподнял подбородок, чтобы лучше смотреться в кадре. Блеснула вспышка.
— Прошу прощения, сэр, — обратилась я, продвигаясь вперед. — Не могли бы вы представиться?
На долю секунды мне показалось, что в зале наступила гробовая тишина. Глаза мужчины округлились, рот передернулся, по он не произнес ни слова. Я посмотрела на пару, с которой он только что разговаривал, — в их глазах застыл ужас.
Джек кашлянул и оттянул меня в сторону за пояс платья.
— Аня, — шепнул он, — это Роланд Стивенс.
Я почувствовала, как по спине пополз неприятный холод. Когда я торопливо направилась за Джеком к выходу, появилось ощущение, будто глаза всех присутствующих были устремлены на меня. Мы прошли мимо журналистки из другой газеты, лицо которой так и сияло от удовольствия. Я уже представляла себе, что она напишет в своей статье для утреннего выпуска: «В „Сидней геральд“ посчитали возможным послать на одно из главных светских мероприятий сезона совершенно неподготовленную юную журналистку, нарядив ее в безвкусное платье… Невероятно, но эта особа даже не знала, кто такой Роланд Стивенс! Позор!»
— Мне так стыдно, Джек, — виновато произнесла я, когда мы вышли на улицу.
— Это вина Дианы, а не твоя, — ответил Джек. — Если Каролина не смогла приехать, ей нужно было идти самой.
Мне стало страшно.
— У нее будут неприятности?
— Ну посуди сама: сэр Генри был там. И Роланд Стивенс не упустит возможность лишний раз позлорадствовать по поводу того, что сэр Генри принимает на работу неквалифицированных работников.
