— Диана считает, что у вас есть задатки к такому роду деятельности. Кроме того, я убежден, что вы достаточно умны и обладаете хорошим чувством юмора. Если бы дело дошло до конкурсного отбора, все равно в нашем коллективе симпатичнее вас девушки не нашлось бы, а для редактора рубрики, посвященной вопросам красоты, это очень важно, — продолжил сэр Генри и неожиданно подмигнул.
Мне стало казаться, что от недостатка сна у меня начались галлюцинации. Когда это сэр Генри имел возможность убедиться в том, что я умна и обладаю хорошим чувством юмора? Уж не прошлым вечером, это точно.
— О чем будет говориться в этой рубрике? — спросила я, удивившись, что мне удалось четко сформулировать умный вопрос.
— Мы планируем две части, — пояснила Диана, поворачиваясь ко мне. — Первая будет посвящена новинкам, и ты сможешь писать о новых товарах, которые выходят на рынок. А во второй будут даваться советы по вопросам косметики. Тут нет ничего сложного, к тому же я буду курировать твою работу.
— Частности мы сможем обсудить позже, — сказал сэр Генри, направляясь к своему столу, чтобы ответить на телефонный звонок. — Я просто хотел встретиться с вами, Аня, чтобы узнать, что вы думаете об этой идее.
Мы с Дианой вышли из его кабинета. Поднимаясь по лестнице к нашей редакции, Диана взяла меня за руку и прошептала:
— Я несколько месяцев пыталась уговорить его сделать новую рубрику, посвященную косметике, и предлагала тебя на пост ее редактора. Но сегодня утром, как только я пришла, на меня набросились: «Давай! Скорее к сэру Генри!»
Внизу открылась дверь на лестницу, и меня окликнул сэр Генри.
— Иди, — сказала Диана. — Я подожду тебя наверху.
Сэр Генри дожидался меня в кабинете. Когда я вошла, он закрыл за мной дверь, но не пошел на свое место, а остался стоять рядом.
— Еще один момент, — произнес он, и на его морщинистом лице заиграла озорная улыбка. — Мне показалось, что ваш вчерашний поступок был достаточно остроумным. Я имею в виду, когда вы притворились, что не знаете, кто такой Роланд Стивенс. Эта милая выходка стала предметом обсуждения на весь вечер. Кое-кто даже посоветовал мне повысить вас за это. Разумеется, австралийской девушке подобная шалость не сошла бы с рук, но вы вели себя так естественно… — Шеф прищурил глаза. — Этот человек стал настолько самонадеянным, что его уже давно надо было спустить с небес на землю.
Хотя меня и прозвали «редактором красоты», я продолжала оставаться не более чем посредственной журналисткой, но меня это, честно говоря, не очень беспокоило. Все равно это лучше, чем быть девушкой на побегушках. К тому же я стала зарабатывать немного больше. Но самое приятное в этой должности заключалось в том, что меня стали серьезно воспринимать ни всех светских мероприятиях. Женщины меня даже побаиваться. Они думали, что, глядя на них, я замечаю какие-то изъяны на их коже или волосах. Частенько меня отводила в сторону жена какого-нибудь известного политика или бизнесмена и просили ни советовать, как ей поступать с первыми морщинками или седыми волосами.
— А вот и наша гуру красоты, — смеялась Берта каждый раз, когда я входила в редакцию. И этот титул как нельзя лучше под ходил мне. Каждую неделю в своей рубрике я рассказывала женщинам, как делать себя привлекательными. Я советовала натирать локти лимонными половинками, чтобы они не темнели, или втирать вазелин в кутикулы, чтобы ногти были крепкими Сама я ничего этого не делала, только тщательно очищала кожу лица, перед тем как ложиться спать. Я работала, ходила на танцы с Джудит и Адамом, слушала пение Ирины в кафе, и мой второй год в Австралии незаметно подошел к концу. На Рождество Ирина и Виталий объявили о своей помолвке; свадьбу они собирались сыграть в ноябре следующего года. Помимо того что я все еще ужасно скучала по матери, в Австралии мне жилось прекрасно. Мне казалось, что 1952 год будет для меня лучшим годом моей жизни. Но я ошибалась. Случилось нечто такое, что снова перевернуло мой мир с ног на голову.
Однажды вечером после работы я вернулась на Поттс-пойнт и обнаружила, что никого не было дома. Я знала, что Ирина с Виталием отправились в кино. На журнальном столике лежала записки от Бетти, в которой она сообщала, что пошла мыться в баню. Они даже нарисовала карту на тот случай, если я решу присоединиться к ней. В тот день было жарко. Стоял настоящий австралийский зной. Была уже половина восьмого, но солнце все еще ярко светило на небе. Я сбросила с ног туфли и распахнула все окна и двери.
Ни балконе я увидела Розалину в китайской соломенной шляпе. Она полулежала в плетеном кресле и наслаждалась первыми дуновениями вечернего бриза с моря. С улицы доносились веселые крики детей, которые поливали друг друга из шланга.
— Вот такую погоду австралийцы и называют «тошнотворном жара», — сказала Розалина.
Я спросила, не хочет ли она лимонада.
— Спасибо. Сегодня тебе пришла телеграмма, Аня, — сообщила она. — Я положила ее на столе в кухне.
