Ночь выдалась жаркой, и в гостиной, буквально забитой людьми, было душно, как в парнике. Из-за тесноты гостям, которые расположились на кушетке и на ковре, приходилось сидеть в неестественных позах; все курили и пили содовую и пиво прямо из бутылок. Несколько девушек повернулись в мою сторону. На этот вечер я выбрала облегающее платье без рукавов с широким, от плеча до плеча, вырезом. На остальных девушках были брюки-капри и обтягивающие рубашки. Волосы у них по тогдашней австралийской моде были коротко подстрижены и зачесаны на лоб, что делало их всех похожими на эльфов. Я же свои длинные волосы подкрутила на концах и не стала собирать на затылке, так что они свободно спадали на плечи. Заметив направленные на меня взгляды, я смутилась. Похоже, здесь не очень-то обрадовались моему появлению.
Вместе с Китом я прошла в кухню, протискиваясь между людьми, от которых пахло «Брилкримом»[19] и леденцами. Стол был заставлен липкими бутылками из-под колы и пластмассовыми стаканчиками.
— На вот, попробуй. — Кит вручил мне бутылку.
— Что это? — спросила я.
— Попробуй — узнаешь, — сказал он, открывая бутылку пива для себя.
Я сделала один осторожный глоток. Содержимое бутылки на вкус было сладким и крепким. По горлу растеклась теплота. Я взглянула на этикетку: «Черри-поп».
— Привет, Кит, — послышался женский голос.
К нам сквозь толпу направлялась девушка. Приблизившись к Киту, она бросилась к нему на шею. Он молча посмотрел на меня, и девушка, словно что-то почувствовав, отпустила его и обернулась. Увидев меня, она нахмурилась и спросила:
— Кто это?
— Ровена, познакомься, это Аня.
Девушка едва заметно кивнула мне. У нее было бледное, усыпанное веснушками лицо, на котором выделялись большие яркие губы и брови — два жирных паука над красивыми глазами.
— Очень приятно, — сказала я, протягивая руку, но Ровена не приняла ее. Посмотрев на мои пальцы, она спросила:
— Ты иностранка? У тебя акцент.
— Да, я русская, — ответила я. — Из Китая.
— Что, австралийские девушки тебе уже не по носу? — сердито крикнула Ровена, поворачиваясь к Киту, и кинулась к двери, ведущей в сад.
Кит недовольно скривил губы.
— Боюсь, из-за меня тебе пришлось узнать, какие у Теда есть невоспитанные друзья, — пробормотал он, опускаясь на краешек скамьи, заставленной посудой. Затем Кит отодвинул бутылки и грязные тарелки, чтобы освободить место для меня.
— По-моему, я как-то не так одета, — заметила я.
— Ты не так одета? — засмеялся он. — Я весь вечер нервничаю из-за того, что в твою сторону смотрят все мужчины. Ты прекрасно выглядишь.
В гостиной раздался дружный хохот, и мы вышли посмотреть, что происходит. На полу кружком сидели несколько парней и девушек, в центре лежала бутылка. Игра в «бутылочку» была мне знакома, только здесь были немного другие правила. Рядом с каждым участником стояла бутылка пива; когда бутылку в центре раскручивали и она указывала горлышком на игрока противоположного пола, тот, кто раскручивал ее, должен был либо поцеловать участника игры, либо сделать большой глоток пива. Если было решено пить пиво, тот, на кого указала бутылочка, обязан был сделать два больших глотка. Среди играющих я заметила Ровену. Она мрачно посмотрела на меня. Или на Кита?
— Еще один австралийский способ напиться, — сказал Кит.
— У русских это тоже любимое занятие. По крайней мере, у русских мужчин.
— Правда? Думаю, что, если бы у русских мужчин был выбор, они скорее целовались бы с девушками, чем пили пиво.
Кит посмотрел мне в глаза, как раньше. Я не смогла выдержать этого открытого прямого взгляда и опустила глаза.
Домой Кит отвез меня на своем «холдене». Мне очень хотелось спросить у него, кто такая Ровена, но я сдержалась, потому что чувствовала, что эта девушка не повод для волнений. Он был молод и, естественно, встречался с другими девушками. Это я была не от мира сего и в свои годы уже привыкла к жизни в одиночку. Когда Кит не смотрел на меня, я украдкой бросала на него взгляды, рассматривая его четкий профиль, загорелую кожу, светлые волоски на запястье, родинку на ноздре. Он вызывал у меня симпатию, однако же это был не Дмитрий.
Когда мы доехали до моего дома, Кит остановил машину у бордюра и заглушил мотор. Я скрестила руки на груди, надеясь, что ему не придет в голову целовать меня. Я не была готова ни к чему такому. Должно быть, он почувствовал мое смущение, потому что целоваться не стал, а вместо этого завел разговор о том, на каких теннисных матчах ему удалось побывать по работе и как интересно было брать интервью у Кена Розвелла и Лью Хоада[20]. Через пару минут он сжал мою руку и сказал, что проводит меня до двери.
