Я разинула рот от удивления.
— Так, значит, Сергей отвечал за свои поступки?
— Полностью.
— Но это чуть не погубило мой брак! — воскликнула я, чувствуя, что начинаю выходить из себя. — Зачем ваш муж это сделал?
Люба резко поставила бокал, выплеснув на стол немного шампанского.
— Потому что Дмитрий никогда не слушал Сергея, когда тот хотел предупредить его об Амелии. Когда они поженились, Сергей дал Амелии все: драгоценности, деньги, положение в обществе, — но он никогда не обещал ей клуб «Москва — Шанхай». Он никому не хотел его отдавать, пока не появился Дмитрий. Но Амелии каким-то образом удалось убедить Дмитрия, что после смерти Сергея клуб перейдет в их совместное владение.
Я покачала головой, чувствуя, что не готова рассказать Любе о том, что отписала клуб Дмитрию именно с этой целью.
— Все равно ничего не понимаю, — с некоторой растерянностью произнесла я.
Люба внимательно посмотрела на меня. Я догадалась, что она собиралась еще что-то добавить к тому, что сказала, но сперва, судя по всему, хотела убедиться, что у меня хватит сил выслушать ее до конца. Мне же хотелось, чтобы она все-таки решилась на это, потому что я больше не желала копаться в столь неприятной истории с наследством.
Рядом с нашим столиком возник официант и водрузил между нами творожный пудинг. Когда китаец удалился, Люба взяла нож и разрезала кремовое угощение.
— Хочешь знать, чего на самом деле добивается Амелия? — спросила она.
Я пожала плечами и ответила:
— Мы все знаем Амелию. Она хочет жить так, как хочется ей.
Люба покачала головой и, подавшись вперед, прошептала:
— Нет. Не совсем. Ей нужны людские души.
Это прозвучало так мелодраматично, что я уже раскрыла рот, чтобы рассмеяться, но что-то в глазах Любы остановило меня. Я почувствовала, как от волнения у меня на шее быстро забилась жилка.
— Она их пожирает, Аня, — продолжила моя собеседница. — Ока заполучила душу Сергея, но появилась ты и освободила его. А теперь Амелия поняла, что ты и Дмитрия у нее забираешь. Думаешь, ей это нравится? Сергей дал тебе шанс избавиться от нее раз и навсегда, вырезать ее, как раковую опухоль. Дмитрий недостаточно силен, чтобы сделать это. Поэтому Сергей завещал Клуб тебе.
Я фыркнула и откусила кусочек пудинга, пытаясь не покачать, что страх уже начал заползать в мое сердце.
— Люба, ну нельзя же в самом деле считать, что ей нужна душа Дмитрия. Я знаю, что Амелия ужасный человек, но она все-таки не дьявол.
Люба бросила вилку на тарелку.
— Аня, а тебе известно, что это за женщина? Я имею в виду подробности ее жизни. Амелия приехала в Китай с торговцем опиумом. Когда его убили китайские бандиты, она стала обхаживать американского банкира, у которого в Нью-Йорке остались жена и двое детей. Он попытался отделаться от нее, и тогда она написала полное лживых обвинений письмо его супруге. Бедная женщина набрала ванну горячей воды, легла в нее и перерезала себе вены.
Сладкий пудинг показался мне горьким. Я вспомнила свой первый визит в клуб «Москва — Шанхай» и слова одной из капитанских жен о том, что Амелия разрушила жизнь хорошего человека.
— Люба, вы пугаете меня, — дрожащим голосом произнесла я. — Прошу вас, скажите прямо, о чем вы хотите предупредить меня.
Мне показалось, что в эту секунду на зал опустилась тень. Люба передернула плечами, будто тоже ощутила присутствие темноты.
— Она способна на все. Я не верю, что Сергей умер от сердечного приступа. Я думаю, его отравила Амелия.
Салфетка выпала у меня из руки. Я поднялась и посмотрела в сторону уборной.
— Извините, — сказала я, пытаясь не обращать внимания на темные пятна, которые поплыли перед глазами.
Люба схватила меня за руку и усадила обратно на стул.
— Аня, ты уже не девочка. Сергея нет, он не сможет о тебе позаботиться. Ты должна понять, что это жизнь, а в жизни всякое случается. Избавься от Амелии. Эта ехидна сожрет тебя, как только подвернется случай.
К ноябрю стало понятно, что надежды Дмитрия на то, что гражданская война обойдет нас стороной, не оправдались. В Шанхай хлынули беженцы из сельской местности. Впрягшись в повозки или толкая перед собой тачки, груженные скарбом, они пробирались по рисовым полям и размытым дорогам, больше похожим на болото. Город был наводнен попрошайками. Прямо на наших глазах люди на улицах умирали голодной смертью. Их тела лежали, напоминая груды старых тряпок. Трущобы стали разрастаться, в каждом ранее пустовавшем доме теперь ютились десятки нищих. Они собирались у небольших костров, чтобы погреться; многие душили своих детей, не в силах больше смотреть на их страдания. Промозглый воздух наполнился зловонным дыханием смерти. Люди ходили по улицам, прижимая к носам платки; в ресторанах и гостиницах распыляли духи и устанавливали вытяжки, чтобы избавиться от запахов, проникавших снаружи. Каждое утро по городу ездили мусороуборочные грузовики и собирали трупы.
