Я была прикована к постели большую часть декабря. Каждую ночь меня мучили приступы лихорадки и плохие сны. Я видела Тана и солдат в форме коммунистов, которые надвигались на меня. Еженощно мне во сне являлся фермер, казненный на моих глазах японцами; он умоляюще смотрел на меня скорбными глазами и протягивал руку. Она была так холодна, словно рука мертвеца, и я понимала, что этот человек обречен. Однажды, когда мне казалось, что я уже не сплю, я увидела рядом с собой на кровати молодую китаянку. На воротнике у нее болтались очки, а из простреленной головы на одеяло текла кровь. «Мама! Мама!» — стонала она.
Иногда мне снился Сергей, и я просыпалась в слезах. Я спрашивала себя, могу ли я поверить в то, что его действительно отравила Амелия, и, несмотря на утверждения Любы, приходила к выводу, что не могу. К тому же, с тех пор как Дмитрий сделал ее совладельцем клуба, Амелия стала относиться ко мне радушнее, чем когда бы то ни было. Узнав о моей болезни, она прислала ко мне слугу с прекрасным букетом лилий.
К середине декабря Дмитрий стал проводить в клубе большую часть времени, стараясь хоть как-то удержаться на плаву. Туда же он перевез и свои вещи, чтобы не тратить время на поездки. Мне было одиноко и скучно. Я пробовала занять себя чтением книг, которые приносила Люба, но у меня быстро уставали глаза. В конце концов вместо чтения я стала часами смотреть в потолок. У меня не было сил даже встать и пересесть к кресло у окна. После трех недель болезни, несмотря на то что лихорадка пошла на спад и кашель уменьшился, я все еще не могла без посторонней помощи добраться из спальни до дивана в гостиной.
Рано утром, в канун католического Рождества, Дмитрий пришел навестить меня. Мэй Линь, чьи кулинарные способности улучшались день ото дня, приготовила жареную рыбу со специями и шпинат.
— Я рад, что ты снова ешь нормальную пищу, — сказал Дмитрий. — Значит, скоро пойдешь на поправку.
— После выздоровления я надену лучшее платье, и в клубе все ахнут. Я буду помогать тебе, как и положено жене.
У Дмитрия дернулись губы, как будто он услышал что-то неприятное. Когда я посмотрела на него, он отвернулся.
— Было бы замечательно, — натянутым голосом ответил он.
Поначалу его реакция удивила меня. Но потом я вспомнила, что он стыдился новых посетителей клуба. А мне все равно, подумала я, ведь я люблю тебя, Дмитрий. Я твоя жена и хочу быть рядом с тобой, несмотря ни на что.
Позже, вечером, когда Дмитрий ушел, меня пришли проведать Алексей и Люба. Они принесли подарок. Открыв коробку, я увидела красно-синюю кашемировую шаль. Я накинула ее на плечи.
— Тебе очень идет, — заметил Алексей. — Отлично сочетается с волосами.
Попрощавшись с Михайловыми, я из окна наблюдала, как они шли по улице. Прежде чем завернуть за угол, Алексей обнял жену за талию. Простое и привычное движение, проявление любви и доверия между мужчиной и женщиной, которые прожили вместе много лет. Я подумала, а станем ли мы с Дмитрием такими же когда-нибудь? Но от этой мысли у меня лишь испортилось настроение. Мы женаты всего три месяца, а уже встречаем зимние праздники врозь.
Настроение улучшилось лишь на следующий день, когда явился Дмитрий. Улыбаясь во весь рот, он весело похлопал меня по бедру.
— Жаль, что тебя не было вчера вечером! — воскликнул он. — Все было почти так же, как в старые времена. Похоже, всем уже осточертела эта идиотская война. Торны, Родены, Фэрбенки — исе пришли. Мадам Дега явилась со своим пуделем и, между прочим, спрашивала о тебе. Люди прекрасно провели время и условились снова собраться на Новый год.
— Мне уже лучше, — отозвалась я. — Кашель прекратился. Когда ты вернешься в нашу квартиру?
— Я сам этого жду не дождусь, — ответил Дмитрий, целуя меня в щеку. — После Нового года. До этого времени у меня масса дел.
Дмитрий сбросил с себя одежду и наполнил ванну, приказав Мэй Линь принести виски. В зеркале я заметила свое отражение. Лицо мертвенно-бледное, под глазами черные круги, кожа у ноздрей и вокруг губ шелушится.
— Ты ужасно выглядишь, — сказала я своему отражению. — Делай что хочешь, но ты тоже должна быть на новогоднем празднике.
«Найдите поле доброе, я выращу пшеницу золотую», — напевал Дмитрий в ванной. Это была старая песня о сборе урожая, и то, как Дмитрий ее пел, заставило меня улыбнуться. «Дайте мне еще неделю отдохнуть да денек в салоне красоты, — подумала я, — и я приду к вам на праздник». Внезапно у меня появилась идея получше, но свое намерение я решила сохранить в тайне. Пусть мое появление в клубе станет новогодним подарком Дмитрию.
