Когда я увидела старую леди, первым моим чувством было раздражение. В доме имелось несколько пожилых дам, и я сочла излишней самонадеянностью вторгнуться в мою комнату. Я была очень возмущена и села в постели, чтобы спросить ее, что она здесь делает. Она была одета в черное, на голове ее красовалась шапочка, полностью скрывавшая ее волосы. Она была очень бледна, с впалыми щеками, нос у нее был короткий и широкий, а зубы выступали вперед. Когда я открыла рот, чтобы заговорить, ее ужасные черты медленно растворились, оставив только отвратительный череп, после чего все исчезло.
Я очень испугалась. Стояло лето, было восемь часов утра, и потому довольно светло, но все же я не могла избавиться от охватившего меня ужаса. Когда горничная принесла мне горячую воду, я рассказала ей о том, что видела, и подробно расспросила ее; она призналась, что в комнате имелось нечто странное, и что джентльмен, который занимал ее незадолго до этого, внезапно покинул ее.
Я знала, что виденное мною не было продолжением сна, потому что, как я уже сказала, я просыпаюсь сразу же, а не лежу некоторое время в полудреме.
Несмотря на свое потрясение, я решила остаться в комнате, поскольку во мне проснулось любопытство. На следующую ночь я легла спать, но среди ночи меня разбудил шепот двух человек, стоявших у моей кровати. Это были голоса стариков. Потом кто-то подошел и встал совсем близко от меня, продолжая шептать, и я отчетливо услышала, как он потирает руки и хрустит суставами. Звуки, которые я слышала, не могли принадлежать кому-либо в соседней комнате, потому что стены были сплошными, и я, находясь в своей комнате, никогда не слышала ни единого звука в соседней. Ветра не было, и, кроме того, я чувствовал, что рядом со мной находится нечто ужасное.
Я продолжала спать в этой комнате, гадая, что же будет дальше, и часто слышала, как появляется это, чем бы оно ни было. Часто я просыпалась и говорила себе: "Оно здесь... Оно здесь". Однажды ночью я позвала маму, и хотя она ничего не видела, она тоже это почувствовала.
После своего первого появления передо мной оно больше не материализовывалось, но никогда не оставляло меня в покое; я раздражалась и говорила ему вслух: "Ради Бога, уходите, и дайте мне поспать".
Однажды вечером я спустилась вниз, чтобы принять ванну, и было уже довольно поздно, - около двенадцати часов, - когда я поднялась наверх с губкой и полотенцами в руках. Войдя в свою комнату и включив свет, я испытала обычное ощущение, что оно здесь. Перед камином, спинкой к двери, стояло старое плетеное кресло. Я услышала, как оно громко скрипнуло, и, взглянув на него, увидела, как медленно распрямились оба подлокотника, как если бы какой-то старик с трудом поднялся с него, кресло отодвинулось, задрожало и закачалось на задних ножках.
Весь этот дом, не только моя комната, был населен призраками, появлявшимися, в особенности, в сентябре. Неясные серые тени, иногда скользившие низко пригнувшись, подобно животным, были замечены на лестнице. Жившие в доме испытывали странные чувства и слышали жуткие звуки. Иногда в течение нескольких дней я ничего не слышала, и тогда меня охватывало странное чувство, физическое ощущение, как будто холодное дыхание пронеслось над моей головой и взъерошило мои волосы, так что я говорила себе: "Оно здесь".
Люди говорили, что это озорничают элементали. Я объясняю это тем, что в давние времена окрестности часто становились местом убийств и других темных делишек разбойников с большой дороги, и мы находились неподалеку от того места, где когда-то стояла виселица, а тела убийц обычно висели на цепях. Медиумы говорили мне, что если вы заговариваете с элементалями, то должны желать им счастья.
В одну из последних ночей, когда я спала в комнате с привидениями, у меня был еще один опыт. Это было вечером, и мама была со мной, мы разговаривали. Внезапно электрический свет погас, - ручка повернулась, и мы обе отчетливо услышали щелчок. Потом снова щелкнуло, и зажегся свет. Я воскликнула тогда: "Мама, это в комнате!"
* * * * *
На этом мой опыт в Хиндхеде закончился, но вам, возможно, будет интересно услышать о том, что случилось, когда мне было восемь лет. В то время я была еще слишком мала, чтобы отчетливо вспомнить случившееся тогда сейчас, но моя мать, которая рассказывает эту историю, всегда говорит, что она произвела на нее большое впечатление.
Мы жили в Скарборо. В летнее время года в городе было очень многолюдно, и мы отправились на пустоши, чтобы найти маленький домик вдали от города, который можно было бы снять. Наконец мы нашли идеально живописное местечко, поросшее жасмином и розами, и домик, стоящий в милом старом саду.
Там жила женщина, которой он принадлежал, и она сдала нам комнаты. У меня была передняя спальня с видом на сад, с решетчатым окном, с хорошей старой мебелью и фарфором.
Однажды я сидела у окна, когда вошла моя мать и сказала:
- Ну разве это не очаровательная комната?
- Да, - согласилась я, - но в ней так грустно.
