Поднявшись на чердак, Роберт увидел ручную мельницу, которая подпрыгивала, а ее ручка - быстро вращались. Рассказывая об этом, он добавил: "Меня здорово удивило то, что она была пуста. Я подумал, что если бы она была вдобавок полна зерна, то моя душа запросто могла бы покинуть мое тело". Когда он лежал в постели, ему показалось, что рядом с ним словно бы бормочет индюк, а вскоре после этого - будто кто-то споткнулся о его башмаки; но их здесь не было - он оставил их внизу.
На следующий день он и служанка рассказали об этом другой служанке, которая от души рассмеялась и сказала: "Ну и дураки же вы! Меня бы это нисколько не испугало!" Вечером, сбив масло, она положила его на поднос, но не успела отнести в молочную, как услышала стук на полке, на которой стояло молоко, - сначала над полкой, а потом под ней. Она взяла свечу и осмотрела все сверху и снизу, но, не найдя ничего, оставила масло, поднос и все остальное на столе и убежала, а наутро ушла.
На следующий вечер, между пятью и шестью часами, моя сестра Молли, которой тогда было около двадцати лет, сидя в столовой и читая, услышала, как открылась дверь, ведущая в холл, и вошел человек, который, казалось, был в шелковой ночной рубашке, шуршащей и волочащейся за ним. Видение обошло ее, потом подошло к двери, затем снова обошло. Она подумала: "Убегать бесполезно, потому что, что бы это ни было, оно может двигаться быстрее меня". Поэтому она встала, сунула книгу под мышку и медленно пошла прочь. После ужина она сидела с моей сестрой Сюзанной (примерно на год старше ее) в одной из комнат и рассказывала ей о случившемся. Та очень легко отнеслась к этому, сказав ей: "Удивительно, что ты так легко пугаешься. Хотела бы я видеть то, что сможет меня так напугать".
Вскоре под столом раздался стук. Она взяла свечу и заглянула туда, но ничего не нашла. Затем раздался лязг железной створки. Потом дверная задвижка стала безостановочно двигаться вверх-вниз. Она вскочила, не раздеваясь, прыгнула в постель, натянула одеяло на голову и не смела высунуть из-под него глаз до следующего утра.
Через день или два моя сестра Хетти (она на год младше моей сестры Молли) ждала, как обычно, между девятью и десятью часами, чтобы забрать отцовскую свечу, как вдруг услышала, что кто-то спускается по чердачной лестнице, медленно проходит мимо нее, потом медленно спускается по главной лестнице, затем поднимается по черной лестнице и, наконец, по чердачной лестнице, - и на каждом шагу казалось, что дом сотрясается сверху донизу. В этот момент отец постучал, она вошла, взяла свечу и как можно быстрее легла в постель. Утром она рассказала об этом моей старшей сестре, которая сказала ей: "Ты же знаешь, я ничему из этого не верю; умоляю, позволь мне сегодня вечером забрать свечу самой, и я узнаю, в чем дело". Поэтому она заняла место моей сестры Хетти и не успела забрать свечу, как услышала внизу какой-то шум. Она поспешила вниз по лестнице, в коридор, откуда доносился шум, но шум уже переместился на кухню. Она вбежала в кухню, - стук раздался за задней дверью.
Она подбежала к двери, тихонько отперла ее и, когда стук повторился, резко распахнула ее, но ничего не увидела. Но стоило ей закрыть дверь, стук повторился. Она снова открыла ее, и снова ничего не увидела. Когда она собиралась запереть дверь, в нее опять сильно постучали, но она уперлась коленом и плечом, и повернула ключ. Стук повторился, но она больше не стала открывать дверь, и пошла спать. Она была твердо убеждена, что случившееся с ней не было игрой воображения.
На следующее утро сестра рассказала матери о случившемся, и та сказала: "Я смогу судить об этом только в том случае, если услышу что-нибудь сама". Вскоре после этого моя сестра попросила мать зайти в детскую. Та пришла и услышала звук качавшейся в углу комнаты колыбели, хотя та была убрана несколько лет назад. Она была убеждена, что это нечто сверхъестественное, и искренне молилась, чтобы это не побеспокоило ее в ее собственной комнате в час уединения. Теперь сестра сочла нужным сказать об этом отцу, но тот страшно рассердился и ответил: "Мне стыдно за тебя. Это мальчики и девочки пугают друг друга, но ты - женщина разумная и должна понимать это. Я не желаю даже слышать об этом".
В шесть часов вечера он, как обычно, молился. Когда он начал молитву за короля, по всей комнате раздался стук; громовой стук последовал за "аминь". То же самое случалось с этого времени каждое утро и каждый вечер, когда читалась молитва за короля. Поскольку и отец, и мать уже упокоились и не могут испытывать от этого неудобств, я считаю своим долгом дать серьезному читателю ключ к разгадке этого обстоятельства.
