Убедившись, что мои увещевания не возымели никакого действия, я поднялась и подошла к тому месту, откуда доносился шум, - к углу обнесенного стеной сада. Когда я пришла туда, шум прекратился, но никаких мальчиков видно не было.
* * * * *
Найтон, означает "место битвы". Несомненно, в былые времена там произошел кровавый конфликт, и даже сейчас силы добра и зла, кажется, воюют друг с другом.
Не каждый день являются призраки случившегося. Я часто бродила по неровному склону холма, не слыша ничего, кроме пения птиц, или торопливого топота многочисленных кроликов, или, может быть, появления круглоглазой совы. Каждую весну первоцветы и желтый утесник стремятся восстановить давно утраченное великолепие пейзажа, но атмосфера "никогда больше" пронизывает опустевшую святыню Старого Света.
Мне посчастливилось установить 150-летнюю связь с этим местом в лице пожилого работника фермы, сказавшего мне, что почти семьдесят лет назад, когда он был мальчиком, он знал старика, дед которого работал на кухне у Диллингтонов, варил картошку для свиней, и добавил: "Тогда щипцы перемещались по комнате сами по себе".
Тот же человек упомянул также слух, будто в поместье зарыто целое состояние, состоящее из золотых монет.
У Найтона всегда была репутация посещаемого места, и ходили слухи, будто некий священник из Брэдинга однажды взялся изгнать демонов.
Карл I посетил тогдашних владельцев Найтона. Сэр Джон Огландер, писавший свои мемуары в то царствование, цитирует: "У них имелся парк на западной стороне дома", и "у них была часовня, и там многие из них были похоронены и имели прекрасные памятники; часовня теперь превращена в пивоварню, а кладбище - во фруктовый сад". Последнее обстоятельство объясняет находку шести скелетов в саду, обнесенном стеной, а сарай на соседней ферме до сих пор считается остатками средневековой часовни.
Так проходят годы, царства возвышаются и рушатся, совершаются новые открытия и ставятся под сомнение старые верования, но вечное никогда не меняется, и события записываются, чтобы быть сохраненными, на фонограф природы. То, что было, остается; все повторяется; мелодия хранится в волнах эфира; божественная музыка сфер --
Блуждая в сотах каменного свода, -
Как мысли, коих сладость и свобода
Нам о бессмертье духа говорит*.
* Уильям Вордсворт, "В капелле королевского колледжа в Кембридже". Перевод Г. Кружкова. - СТ
* * *
"Два года спустя, в канун Нового года, 1915-16, я решила снова посетить Найтон с подругой, никогда прежде там не бывавшей. Мы шли пешком из Ньючерча с целью прибыть как раз ко времени, когда чаще всего случалось что-то необъяснимое.
Во время прогулки я слышала звуки далекой музыки вперемешку с блеянием овец, но не делала никаких замечаний по этому поводу.
Ночь была ясная, звездная, ветер ласково играл с голыми ветвями деревьев. В домах не было света, и даже в девять часов вечера мир, казалось, спал.
Когда мы приближались к Найтону, за нашими спинами светили огни, такие яркие, что мы отчетливо видели наши собственные тени, и у меня было ощущение, что за нами следуют люди, но всякий раз, когда я оглядывалась, тусклый мрак не нарушался ничем, кроме мерцания звезд, и не было видно ни души.
Мы расположились у старых ворот, ожидая развития событий, но смутное ощущение дискомфорта и того, что я преграждаю кому-то путь, овладело мной, поэтому мы решили перейти к другим воротам, ведущим в широкое поле, сливающееся с длинной грядой холмов.
Поле было усеяно огнями, по-видимому, отраженными от окон какого-то дома, и моя подруга заметила, что у нее сложилось впечатление, будто мы пришли как раз вовремя, чтобы увидеть прибытие опоздавших; она слышала пронзительный лай домашних собак.
Когда дверь открылась, чтобы впустить гостей, моя подруга ясно увидела квадратный белый дом с плющом, скрывающим нижнюю его часть, освинцованные стекла на окнах и услышала смущенный ропот голосов. Затем отчетливо послышались звуки флейты и скрипки. Потом наступила тишина, и можно было ясно разглядеть фигуру человека, стоявшего у эркерного окна с высоким бокалом на ножке и плоской чашей, поднятой, словно для тоста.
Он был одет в костюм восемнадцатого века - черный короткий камзол, рубашка с оборками, белые шелковые чулки; его темные волосы были перевязаны сзади черной лентой. Раздались радостные возгласы и хлопки в ладоши (я услышала их позже); затем грянула музыка, и на этот раз можно было ясно различить барабан.
С этого момента до без двадцати двенадцать не было слышно никаких звуков, кроме редких взрывов музыки; были видны также слабые движущиеся огни, разбросанные по большой площади. Когда они падали на противоположную сторону дороги, можно было ясно видеть столбы и даже голые ветки боярышника в изгороди.
Я немного прошлась взад и вперед по дороге, чтобы согреться, а когда возвращалась к своей подруге, то дважды свернула не в ту сторону, сбитая с толку ярким светом.
