Через день или два после своего приезда она вошла в детскую, где находилась одна из девочек, когда раздался шум, который она не могла не заметить, но приписала своей соседке, решив, что та разговаривает, сидя в кресле-качалке. Позже, однако, в тот же вечер, шум внезапно повторился, и она, несколько встревоженная, спросила, кто или что находится в комнате наверху. В первый день, 25-го, будучи задержана дома недомоганием, миссис Проктер находилась в детской около одиннадцати часов утра и услышала, как этажом выше кто-то подошел к окну и вернулся, и хотя шум был громче, чем раньше, окно не дребезжало.
В тот же день, когда Э. и Дж. Проктер обедали, служанка, находившаяся с ребенком в детской, около пяти минут слышала тяжелые шаги (как если бы кто-то расхаживал в грубых башмаках). Она вошла в гостиную, чтобы убедиться, что хозяин дома, поскольку подумала, что наверху должен находиться он.
На следующий день глухой звук возобновился. Следует отметить, что часто помещение осматривали сразу же после возникновения шума, и во всех случаях ничего не было обнаружено. Несколько наших друзей, ожидавших увидеть невидимого нарушителя спокойствия, были разочарованы. Дж. Р. Проктер вернулся в комнату после осмотра, как обычно, не принесшего результата, но уже через десять минут после его ухода нянька была так напугана возобновившимся шумом, что сбежала вниз с полусонным ребенком на руках. Все, кто слышал шум (до сих пор такой чести были удостоены шестеро), уверены, что шум раздается в комнате на третьем этаже, поскольку пол сильно сотрясается, а окно дребезжит, в то время как больше нигде в доме это не происходит.
Происходящее невозможно объяснить. Наверху имеется чердак, крыша снаружи недоступна. Дом стоит особняком, в течение длительного времени окно было заделано решеткой и штукатуркой, в то время как единственная другая связь с внешним миром через трубу была закрыта задвижкой, так покрытой сажей, что даже мышь не смогла бы проникнуть через нее. В комнате нет мебели, и в течение нескольких дней дверь была заколочена гвоздями. В доме не замечалось крыс, и никогда не было слышно ничего похожего на скрипы или возню между полом и потолком; к тому же, никто не думает, что сотня крыс может сотрясать пол своим весом или заставлять дребезжать окно внизу.
Шум был слышен в любое время дня, хотя чаще всего вечером; редко - ночью. Погода и работа мельницы никак не влияют на его возникновение. Короче говоря, трудно представить себе естественную причину, которая могла бы объяснить его происхождение.
Те, кто считает всякое вторжение из мира духов невозможным при нынешнем устройстве вещей, уверены, что при дальнейшем исследовании будет найдено естественное решение этой проблемы, в то время как те, кто верит вместе с поэтом, что "миллионы духовных существ ходят по земле невидимыми" и что даже в наше время, среди тысячи творений фантазии, страха, обмана или суеверия, все еще остаются некоторые засвидетельствованные случаи, в которых добрые или злые духи проявляли свое присутствие посредством знаков, вероятно, подумают, что случившееся можно отнести к последнему классу, особенно когда узнают, что в данном повествовании не упоминаются некоторые обстоятельства, подтверждающие такую точку зрения.
Дополнительные сведения, касающиеся необъяснимых шумов и т. д. слышанных в Уиллингтон Милл, наиболее примечательных, с 1-го месяца, 25-го числа по настоящее время, 2-го месяца, 18-го числа, 1835 год.
Седьмой день, 1-й месяц, 30-е число. Шаги в стоптанных башмаках или сапогах снова слышала кухарка в детской. В первый день, ночью, 31-го, вскоре после того, как лег спать, но прежде чем успел уснуть, Дж. Проктер услышал десять или двенадцать глухих ударов, как от молотка по деревянному бруску, по-видимому, в двух футах от занавесок кровати с одной стороны, рядом с кроваткой, в которой лежал ребенок. На следующий вечер, Дж. Проктер, прежде чем раздеться на ночь, успокоил ребенка, спавшего в своей колыбельке, и, склонившись над ним, положив на него руку, прислушиваясь к каким-то неясным звукам над головой, услышал, как кто-то постучал по ножке колыбельки, словно бы куском железа, и отчетливо ощутил вибрацию дерева от ударов. Это мог быть внезапный треск, не редкий, когда дерево усыхает внутри, но он звучал как стук снаружи. С тех пор шаги в пустой комнате слышались не чаще двух-трех раз, из которых последний был сегодня днем.
Около четырех часов кухарка поднялась наверх, чтобы одеться, и позвала кого-то в детскую, услышав, как задребезжало окно, и явственно произнесенное "Фатти", как называли предполагаемую старую леди, развлекающую себя деревенскими танцами. Напуганная посмертным весельем, кухарка поспешила вниз, чтобы привести в порядок свой туалет, а одежду ей принесла новая няня, до сих пор не верившая в сверхъестественное.
