— Ну? — шепотом спросила она, отодвигаясь и схватившись за ворот форменной рубашки, наверное, испугавшись, что я сейчас же засуну эту самую бомбу ей за пазуху.
— Что — ну?! — заорал я на её бестолковость. — Обезвредить бомбу надо! В унитаз спустить.
— Аааа! — радостно протянула она, с перепугу ничего не соображая и принимая мой наглый бред за чистую монету, она не могла представить себе, что в такой момент кто-то может шутить. — Так это в конце правой платформы будочка, там открыто, а тама, в будочке этой, ступёночки вниз, и по лесенке спуститесь, как раз справа будет комнатка. Там вот это и есть то, что вам нужно. Только прямо по коридорчику не ходите, это вы на другую станцию попадете.
Внутренне я ликовал, но постарался ничем не выдать своей радости. Я озабоченно прислушался к коробке и сказал с сожалением:
— Нет, до другой станции мы не дойдем, — скорбно сообщил я ей. — Она сейчас жахнет. Слышишь, как тикает нервно?
И я сунул коробку под ухо и без того перепуганной дежурной.
— Ой, батюшки! — присела она, услышав тикакнье. — Они же совсем взбесились! Так часы не ходют! Это же точно бомба! Что ты стоишь?! Она же сейчас взорвется! Бежи скорее уже в уборную!
Я посмотрел на неё и испугался, что сейчас взорвется она. Во избежание несчастного случая с дежурной решив больше так не шутить, я повернулся и заспешил в указанном направлении. Мои спутники молча развернулись за мной.
— Эй! — окликнула нас дежурная, когда мы уже заворачивали на указанную ей платформу. — А как же это, ну, что вам нужно, этот, как его, ну во что ходют!
От волнения она позабыла как называется унитаз. Понимая, что её волнует судьба этого сантехнического устройства, я решил больше не нервировать и не огорчать зря человека. Не загружать ей мозги сложными математическими расчетами, как успеть сбегать до ближайшего туалета на улице в интервале между двумя поездами. Тем более, что при интервалах метрополитена ей пришлось бы делать свои дела в несколько этапов.
— Ты не горюй, тетенька! — прокричал я ей. — Все будет в порядке! Унитаз так специально сконструирован, чтобы в нем можно было бомбы взрывать! Видала, как он загнут?
— Видала! — радостно отозвалась тетка. — То-то я все время думаю, чего это он чудной такой, какой-то весь выгнутый во все стороны…
— Теперь будешь знать! Только не говори никому, это секрет! — важно посоветовал я. — Военная тайна! И не пускай никого, пока не услышишь "бум!".
— А сильный «бум» будет?! — заволновалась дежурная.
— Это уж как получится! — развел я руками. — Не пускай никого, отвечать будешь, если что случится с кем!
— Так я кого и пустила! — отважно выпятила грудь доблестная дежурная.
Я ей поверил. Что, что, а держать и не пущать у нас на Руси умеют отменно.
Дежурная по станции заковыляла на явно больных, опухших ногах, в нашу сторону, чтобы встать на посту возле платформы и никого не пускать, как ей велели. Я смотрел, как она вперевалку идет по длинному коридору, и мне вдруг стало стыдно за то, что я издеваюсь над пожилой женщиной. Она и так весь день проводит на ногах, терпит, да ещё трясется ежедневно в страхе потерять из-за больных ног своих работу в такое время.
— Ты стой там! — прокричал я ей. — Сюда не нужно ходить! Если милиция, или ещё кто из органов спрашивать будут, скажешь, майор Юлдашев приказал, из ФСБ. Запомнишь фамилию?
— Конечно, запомню, — важно отозвалась тетка.
Конечно, запомнит, был уверен и я. Принимай подарочек, майор Юлдашев. Если ты когда-то был в любых органах, тобой заинтересуются. Так что пятки я тебе подпалил. Подожди, отковырок, то ли ещё будет.
Тетка что-то ещё пыталась сказать, но я уже повернулся к ней спиной и рванул в конец платформы, к ведущим вниз ступенькам, ведущим в таинственные глубины метрополитена, по которым мы должны были уйти от ищеек Юлдашева. Мы устремились туда, к спасительным ступенькам, как Буратино к заветной дверце.
Скатившись по ступеням узкой, почти вертикальной, железной лесенки, мы остановились в узком коридорчике возле железной дверцы. Мы растерянно переглянулись, не бежать же обратно к дежурной, чтобы попросить ключи. Вся моя хитро построенная конструкция нашего спасения рушилась обломками мне на плечи, погребая меня под этими обломками. От отчаяния и злости на собственное бессилие, я ударил ногой по железной двери, и она неожиданно легко открылась. Оставалось только руками развести от такой беспечности.
Я уже сделал шаг в длинный таинственный коридор, который должен был вывести нас на соседнюю станцию, но услышал за своей спиной резкий голос Гали, в котором звучала угроза:
— Всем стоять на месте!
Обернувшись, я увидел, что Галя стоит ко мне спиной, лицом к остальным, направив на них автомат. Лица у моих партнеров поневоле были те еще, они у них вытянулись на длину туловища, особенно у Лешки. Они все не понимали, что она от них хочет. Я тоже был удивлен не меньше других.
— В чем дело, Галя? — осторожно спросил я. — Мы время теряем, что за дикие выходки?
