Мой язык заработал. Речи полились, а не то что вы подумали. Отстранённо наблюдая со стороны, я признал, что хорош. Немыслимым казалось заподозрить это существо в наличии за сияющими глазами хоть одной светлой мысли. Отпустив стонущего Рензо, я скоком подлетел к Лорелее, умильно заглядывая в лицо немедленно и со знанием дела похвалил платье, причёску, туфли. Я стоял вплотную, завладев ручкой, томно перебирал пальчики. Я умею быть ласковым котиком, потому и дама, несмотря на глубочайшее ко мне недоверие, всё же слегка оттаяла, коснулась как бы невзначай моей груди, плеча. Невинно, да только сладкая дрожь моего тела не могла не кричать об однозначности рвущихся наружу желаний.
Вы думали я скрещу руки на груди и буду гордо взирать на обидчиков с палубы тонущего корабля? Ничуть не бывало. Не мой стиль. Попробовать занять вышеуказанную позицию, возможно, стоило, только не теперь, когда ставки росли на глазах.
Мои рискованные действия не остались без внимания, и вот уже Арлена оттеснила помощницу, захватив почти целиком освободившееся поле зрения. Да, про неё рассказывали, что не охотница до мужчин, но когда это Тач отступал перед существом, облачённым в юбку? Причёска, кстати, заинтересовала меня больше. Длинные светлые волосы заплетены в строгую, лишь слегка распущенную на конце косу. Это же такой откровенный призыв!
Накручивая гладкие фразы на бобину разговора, я погрузил пальцы в якобы беспорядок и принялся интимно свивать пряди, не отводя взгляда от расширившихся зрачков будущей королевы. Сквозь податливые двери глаз, я вливал свои мысли в её разум, я верил доподлинно в то что говорил, потому что годы лицемерия приучили врать на пределе искренности. Кто сказал, что криводушие — ложь? Это временная истина.
Людям кажется, что никто не сможет ими манипулировать (вампиры в этом плане ничуть не умнее смертных, уж я-то знаю, сам дурак), но на деле надо лишь осторожно убеждать каждого, что он прав. Верьте в то, во что верит ваш собеседник, а потом смело слизывайте сливки. Он выхлебает снятое молоко, не замечая подставы.
Меня тоже так неоднократно обманывали, я не исключение из правил, но сейчас знал, что смогу устроить верную игру. Вдохновение вело или не знаю, как это назвать. Когда Саторин творит свои миры, он ведь в них живёт, потому-то они и получаются честными, видимо, я от него всё же чем-то заразился.
Далее меня вынесло на Верею, и вновь пошла эта невесомая игра прикосновений и слов. Богатый мой опыт общения с женщинами помогал моментально войти в нужную интонацию, подстроиться к расположению духа, существовать в унисон, а то и повести за собой там, где понадобится. Я царил в этом зале — точь-в-точь ласковый котёнок, которого все хотят погладить. Никто ведь не будет ревновать к такому милому пушистому существу, безобидному приёмнику избыточных умильных настроений.
С Вереей потолковать я толком так и не успел, Рензо злобно косясь оттеснил в сторону. Его моё мурлыканье не очаровало. Мужчины грубые существа, и не любят котят. Я оскалился прямо ему в лицо, а на Верею взглянул напоследок с глубинным почтением. Пусть запомнит именно это выражение, символическое преклонение колен побеждённого перед победителем. Каждая из блондинок получила мою вассальную преданность, каждая думала, что другим досталось лишь учтивое равнодушие. Таков был план, вполне вероятно, что удался он лишь отчасти, но и это могло обернуться нам на пользу.
Если я их и не перессорил, то каждого заставил задуматься о том, а так ли нужны ему другие?
Выжить я их из клуба всё-таки выжил. Разлетелись белокурые птички по своим делам, один я остался — утомлённый до предела и заметно охрипший. Эмоций во мне не уцелело, лишь боль так и не ушла, я к ней привык и почти обрадовался уюту нашего с ней пребывания в одном теле.
Плюхнувшись в ближайшее кресло, я минуту или две мог лишь бездумно созерцать потолок. Когда взгляд переместился на стены, а разум отметил, что всей комнате не повредил бы качественный ремонт, я решил, что достаточно пришёл в себя и потащился вниз.
В диспетчерской торчал знакомый ленник.
— Корм свой забрать хочу, — сказал я приветливо.
Всегда стараюсь держаться учтиво с осведомлёнными людьми, иногда это помогает разжиться полезными сведениями.
— Да, господин.
Запомнил и меня, и мою собственность, сразу включил обзор нужной камеры. Бент лежал на кровати, бессмысленно теребя пальцами край подушки. Шаровары на нём были другого цвета, значит и помыться разрешают, и сменную одежду дают, я одобрительно кивнул.
— Вы на своей машине или прикажете подать каплю на подземную стоянку?
Тут и обслуживание на уровне. Ещё бы, за такие-то деньги!
— Прикажу каплю, — милостиво позволил я себя ублажить. Добродушно улыбнулся, не показывая клыки. — Можешь снимать мальчика с довольствия. Больше он сюда не вернётся.
Дрогнули уголки губ, воздух этот человек втянул не плавно, а толчками, в два приёма. Неужели ему до сих пор не всё равно? Он ведь не первый день состоит при общинной кормушке. Получается, я наношу ему травму, хотя и повода нет? А мне-то какое до этого дело?
