В романтических историях герои грустят где-нибудь на берегу океана или в элегантной гостиной — страсть требует красивой упаковки. Меня же накрыло, едва я вышел от Девенпорта и ринулся куда-то сам не знаю куда. Очнулся в узком переулке, такой мрачной дыре, куда заглядывают только коммунальные роботы. Здесь хоть солнца не было, лежала густая тень и я побрёл к шуму новых улиц, то задирая голову вверх к скудной полоске неба, то глядя под ноги на вялый мусор и нечистые плитки.
Чувствовал себя хуже не придумаешь, стыдился раздетой души, хоть никто посторонний её и не видел. Как же так получилось, что я упустил Шерил? Почему не замечал, что она много для меня значит? Чем вообще думал, когда беспечно отодвигал от себя привязанность? Верил, что не нужна? Бестолочь я долгоиграющая.
Вспомнив нашу близость ту недавнюю, нечаянную я просто застонал в голос. Мне было так хорошо с ней! Все прочие девушки лишь развлекали беспечного любителя удовольствий Тача, но с Шерил я чувствовал себя правильно, уютно, ну и крышу от неё, конечно, сносило напрочь, недаром мы вдвоём разворотили мебель. Подумав, как я, идиот, собственной дуростью всё испортил, я завыл.
Больше всего сейчас хотелось кого-нибудь убить, просто чтобы развеяться, или взбежать к небу по этому коммунальному ущелью, отталкиваясь то от одной стены, то от другой, но ни город, ни человечество в моих бедах не участвовали. Следовало просто собрать себя в кучу и делать что должно. Нужен я Шерил или нет, в беде она или ведёт свои собственные игры, королева она или прачка — я всё равно был её, пусть даже она не моя. Вампир из моего гнезда… да осина меня побери, хватит себе лгать — любимая женщина!
Слова, произнесённые пусть даже не вслух, стягивали меня обручами обязательств, но ведь и куража добавляли. Оттесняя боль потери, во мне поднималось совсем иное чувство. В какой-то момент я опять полностью выпал из реального мира, так рвали на части внутренние демоны. Нежность к Шерил и клубок ненависти к тем, кто посмел на неё замахнуться. Иногда возвращалась боль, но я упорно скатывал её в комок и отодвигал на самое дно восприятие. Не следовало расслабляться, впереди простирались не самые простые несколько дней, и я не имел права стонать как привидение в старом замке, я обязан был выполнить свой долг. Пусть страдания возвращаются потом, я же гибкий как лоза, я переживу. Лишь бы всё обошлось сейчас.
К тому моменту, когда ущелье вывело на широкую улицу, я отчасти пришёл в себя, по крайней мере люди от меня не шарахались, значит я не пугал население злобно искажённой физиономией, и не устрашал вампиров распущенной для остережения сутью.
Саторину велел сохранять милую любезность, даже если вокруг гады, сейчас следовало повторить этот полезный императив самому себе. Я порепетировал немного, чувствуя, что никак не могу поймать ту нотку уверенности, что только и делает оскал улыбкой. Лицо оставалось мёртвым, я не видел себя со стороны, но опыт помогал понять. Потом нашёл зеркальную витрину, уставился на стройного паренька с растрепавшимися белокурыми волосами. Реальность оказалась даже хуже воображения.
Тут пискнул коммуникатор, я вытащил его и обозрел короткий текст. Условная фраза от Саторина, значит, переговоры с человеком он уже провёл, и завершились они благополучно. Теперь пришла пора забрать корм и вернуть его родителю уже в качестве сына. Что произойдёт со всеми нами дальше, я точно не знал, потому решил исполнить данное обязательство до выборов.
Цель, пусть и незначительная придала сил, я вскочил в каплю и полетел по назначению. Визит Саторина к Фениру опасений не вызывал, я хорошо знал этого бессмертного и давно убедился, что при легкомысленной внешности юного Аполлона он, тем не менее неглуп и рассудителен. В давние годы мы дружили, много времени проводили вместе, болтали о разных разностях, ухаживали за девушками. Когда приятель вышел в короли, я отдалился. Не знаю почему. Хотел обезопасить себя от лишних забот, клоп я диванный? Себе-то объяснил красиво: неделикатно продолжать знакомство, что может быть сочтено окружающими корыстным. Вот же я гнусное чудовище, кто же меня такого задаром полюбит?
Едва ступив на порог клуба и потянув носом воздух, я сразу понял, что влип в весь гадючник разом. Искушение тихо нырнуть вниз, в подвал, сделать своё дело и исчезнуть потянуло за рукав, но я за ним не последовал. Вместо этого взбежал по ступеням и влетел в малый зал, где и сконцентрировались наши противники. Я тут же воссиял широкой улыбкой, даже клыки не пряча: а чего стесняться, все же свои. Первым мне подвернулся Рензо, тот что, как вы помните, полез ко мне с объятиями на вечеринке в нашем доме. Я ничего не забыл и тут же бросился ему на шею, облапил так, что у него отчётливо хрустнули кости, но кто скажет, что это не от широты моей натуры? Я же Тач — всеобщая погремушка, весёлое ничто, от которого никому не произойдёт никакой угрозы. Любите и восхищайтесь, руками трогайте — пожалуйста, сам сейчас ко всем прикоснусь, чтобы не нанести обиды.
