Странное дело попало к следователю прокуратуры Архипу Щукину: некто в черном семь раз стрелял в молодого бизнесмена Валентина Самойлова почти в упор и… не убил его! Вскоре выясняется, что из того же пистолета были застрелены сначала дед, а затем отец Валентина… Что это? Вендетта по-русски? Основную роль в расследовании Щукин отвел изучению архивов – и, обращаясь к трагическим событиям полувековой давности, не ошибся. Совершая один за другим грамотные ходы, он вычислил того, кто стрелял. И… оставил преступника на свободе! Что это? Очередная загадка? Самоуправство следователя, превышающего свои полномочия? Или снова ложный след – а значит, поиски придется начинать сначала?..
Два величайших тирана на земле: случай и время.
– Итак, в вас стреляли…
Щукин стал у кирпичной стены, оказавшись спиной к потерпевшему, и с интересом рассматривал следы от пуль, будто никогда не видел ничего подобного. Ровненькая кладка – кирпич в кирпич – и между ними тоненькая прослойка раствора до того аккуратны, что скорее соответствуют стенам жилого помещения, нежели всего-навсего гаража. И на этой ровной кладке свежие характерные выщерблины. Несведущий человек подумал бы, будто хозяин начал с непонятной целью хаотично ковырять стену, потом ему надоело и он бросил это занятие. Но Щукину выщерблены хорошо знакомы, без сомнения, их сделали пули. К счастью, потерпевший отделался всего лишь крупным испугом.
– Конечно, в меня, – с ноткой агрессивности бросил Валентин Самойлов, он же потерпевший. – А в кого еще? Я был один.
Щукин обернулся и устремил взгляд в Самойлова, который напряженно сидел на краю старого, видавшего виды кресла в углу гаража. Валентин нервно курил одну за другой сигареты, гася их в банке из-под маслин. Его агрессивность простительна и, в общем-то, оправданна – в Самойлова стреляли несколько раз прямо в гараже, а тут вал вопросов, на которые он не мог ответить ввиду того, что не знал ответов. Его нервировал бесконечный осмотр места происшествия, иногда казалось, будто никто не верит его словам. Но в него действительно стреляли. Стреляли и не попали ни разу! Каково, а? Покушение совершено в одиннадцать вечера, сейчас час ночи. Не верить потерпевшему оснований нет, но… много возникает «но». Щукин оглядел просторный и опрятный гараж – во всем чувствуется хозяйская жилка.
– Ну-ка, еще разок повторите, – попросил он. – Вы приехали домой…
– Я приехал, – заговорил потерпевший с натугой, воспоминания давались ему нелегко. – Приехал, открыл гараж пультом дистанционного управления, въехал. Свет у меня включается автоматически, лампочка горит над въездом, но тусклая. Я вышел из машины… и тогда раздался первый выстрел. Пуля пролетела у головы, я слышал ее свист, слышал, как она врезалась в стену. Я присел… не буду рассказывать, что пережил… Когда я присел, прижавшись к машине – спрятаться здесь негде, вы сами видите, – тогда раздался второй выстрел. И снова пуля отчетливо просвистела возле уха. Я перебежал за нос машины, но он… он вошел в гараж. Потом… я плохо помню, только то, что пытался убежать от пули. Смешно, да? Бежать-то некуда. Только мне не было смешно. Не знаю, как я очутился в том углу… последний выстрел он сделал в упор, стоя напротив меня. И снова не попал, пуля врезалась в стену над головой. – Валентин подскочил с кресла, в мгновение ока присел в углу и показал вверх на след от пули. – Видите? Над головой прошла.
– После выстрелов он ушел? – выяснял мельчайшие подробности Щукин. – Ничего не сказал? Может, хотя бы выругался?
– Нет. Ничего не говорил. Он все время молчал, только ходил за мной. Я закрыл голову руками и ждал, что он прикончит меня. Но он сделал последний выстрел и ушел. Я не видел, как он уходил, только слышал.
– Семь попаданий в стену, – сообщил Вадик после осмотра гаража.
– А у меня семь гильз, – доложил пожилой эксперт, потрясая полиэтиленовым пакетом. – Могу сразу сказать, что стреляли из старого оружия. А из какого, будет известно после баллистической экспертизы.
– В лицо его видели? – спросил Щукин Валентина.
– Хм! – качнул головой Самойлов, поднимаясь. Он подошел к Щукину, глядя ему в глаза, убедительно сказал: – Как вы думаете, мне до того было, чтоб разглядывать его лицо? Фигуру видел. Он был в черном… плаще, наверное. Длинном. И в черной шляпе. Может, цвет был другой, но свет падал сзади, поэтому его одежда мне показалась черной. И лицо было черным. Он был как фантом, как пришелец из преисподней…
Самойлов вернулся в кресло, закурил. Пару минут Щукин наблюдал за ним. Валентину тридцать четыре. Судя по гаражу, он кое-чего достиг в этой жизни, но, судя по машине, не так уж и много – тачка отечественная и далеко не крутая. А вот внешностью он не обделен, лицо приятное, а с точки зрения женщин, наверное, так даже и красивое, с правильными чертами. Глаза умные, темные, под стать глазам волосы, то есть тоже темные, коричневого оттенка, волнистые. И рост, и телосложение… короче, успехом у женщин он пользуется, вне всякого сомнения. Ну, вот и первая версия готова: ревнивый муж решил проучить любовника дражайшей супруги. Ведь как-то надо оправдать выстрелы, ни один из которых не попал в цель?
Неспешно прохаживаясь взад-вперед перед потерпевшим, Щукин сказал то, что на его месте сказал бы любой следователь:
– Давайте подумаем, кто и зачем в вас стрелял.
– Не знаю, – глядя в пол, ответил Самойлов.
