— Настоятель Просвещённого монастыря сказал, что из ста новорождённых треть умирает, — прозвучал его напряжённый голос. — Сегодня должны похоронить несколько десятков младенцев. Подождём.
— Что ты задумал? — Лейза поискала взглядом Киарана.
Лорд отделился от отряда, но подъехать ближе не решился.
— Рэн! Не пугай меня! — взмолилась Лейза.
Он отрезал:
— Ждём!
Долго ждать не пришлось. Из-за угла дома появилась пожилая пара. Мужчина нёс свёрток. Женщина одной рукой поддерживала спутника под локоть или, наоборот, цеплялась за него, чтобы не упасть. В другой руке держала лопату. Увидев воинов, пара остановилась в нерешительности. Гвардеец что-то им сказал, и они пошли к воротам, сутулясь и беспрестанно оглядываясь.
— Это ваш ребёнок? — поинтересовался Рэн.
— Да, ваше величество, наш внук, — кивнул мужчина.
— Когда он умер?
— Недавно, — всхлипнула женщина. — Родился и умер сегодня. Дочка не смогла пойти. Она ещё не отошла от родов. Мы пошли сами. Жарко и душно. Долго тело держать нельзя.
Рэн помог Лейзе слезть с лошади и проговорил еле слышно:
— Оживи его.
— Я не могу, — замотала она головой.
— Оживи!
Лейза протянула руки к мужчине:
— Разрешите?
Взяла свёрток и прижала его к груди. Немного погодя вернула ребёнка:
— Сочувствую вашему горю. — Проводив пару взглядом, повернулась к Рэну. — У меня не получится.
— Почему?
— Потому что… Не знаю, почему. Потому что это не мой внук.
— Ты умеешь оживлять только своих внуков?
— Рэн, пожалуйста…
Он с угрожающим видом навис над Лейзой:
— Зачем ты это делаешь? Только ты знаешь, как мне больно. Ты чувствуешь, как мне больно?
— Чувствую.
— Только ты знаешь, как я ждал ребёнка. Я словно жил в другом мире. Всё вокруг светилось и сверкало. — Рэн прижал пальцы к уголкам глаз и долго стоял, опустив голову. — Лучше бы он умер.
Отвел руку от лица. Вытер влажные пальцы и, запрыгнув на коня, поскакал через пустырь. Часть отряда последовала за ним. Остальные во главе с лордом Айвилем остались стоять на месте.
Лейза опустилась на выступ ограды. Киаран слез с седла и сел рядом с ней:
— Я просил вас молчать.
— Просили.
— И чего вы добились?
— Ничего. — Лейза надсадно вздохнула. — Но вы же мне поверили.
— Я вырос на легендах о далёком предке, который якобы был колдуном. Вам следовало рассказывать сыну хотя бы сказки о ведьмах.
— Я не ведьма.
— А кто вы?
Лейза встала в полный рост:
— Выдумщица. Мне хотелось внука, поэтому я всё придумала. — Взяла свою лошадь под уздцы и повела её по дороге.
К концу путешествия Янара совершенно выбилась из сил и упала духом. Счастливые дни забылись. Будущее представлялось в тёмных красках. И лишь сын подобно тонкому лучику солнца не давал ей окончательно погрузиться в беспросветную мглу отчаяния.
Когда карета, сопровождаемая кавалькадой, свернула с тракта и покатила к сереющим на горизонте зубчатым стенам, Янара превратилась в комок нервов. С мэритской крепостью её связывали три года унижений и гнетущие воспоминания. Разве что о старухах Лите и Люте она думала с теплом, но и у тех оказались лживые, продажные душонки.
Глядя на степь, покрытую разнотравьем, Янара пыталась предугадать, какой приём окажут ей в замке. Услужливое воображение быстро нарисовало кривые улыбки брата и сестры, насмешливые взгляды прислуги, надменные лица стражников. И вдруг она ощутила спасительный прилив злости на этих завистливых, сварливых и бессердечных людей, вынуждающих её притворяться сильной, когда от слабости подкашиваются ноги, смелой — когда от страха темнеет в глазах, каменной — когда рыдает душа.
Кто-то протрубил в рог. В ответ прозвучало бряцанье цепей подъёмного моста, со скрежетом поползла вверх решётка, натужно заскрипели ворота. Карета прогромыхала колёсами по тесинам и под цокот копыт въехала во внутренний двор замка.
Королевский гвардеец открыл дверцу экипажа. Словно заледенев изнутри, Янара сошла с железной подножки на землю, окинула взглядом защитников крепости и слуг, замерших возле хозяйственных построек, и с вызовом посмотрела на брата. Он кивнул в знак приветствия и жестом позвал за собой. Янара не двинулась с места. Сэр Ардий выехал из-за её спины и, придержав коня, стиснул рукоять меча, будто намереваясь извлечь клинок из ножен.
Не понимая, чем он разозлил знатных гостей, Бари занервничал, попятился и с опозданием заметил, что обитатели замка опустились на колени, и только он один стоит перед королевой в полный рост. Покраснев от досады на собственную оплошность, преклонил колено и пробормотал извинения.
Угрюмая и мрачная встреча порадовала Янару сильнее, чем лживые жаркие объятия и приторно льстивые речи.
Бари ещё весной выскоблил и выдраил повреждённые пожаром палаты главной башни, но там до сих пор пахло гарью, поэтому к приезду маленького герцога спешно подготовили гостевую башню. Янара с сыном, кормилица с дочкой, фрейлина Кеола и верные служанки Миула и Таян заняли два верхних этажа. Из новых стеклянных окон открывался вид на золотое поле, пересечённое тиховодной рекой. Ветер доносил умиротворяющий стрекот цикад и гул шмелей.
