Они направились к выходу, но голос Святейшего отца заставил их обернуться.
— Ты знахарь? — спросил священник, наблюдая, как старик достаёт из котомки заплесневелые ломти хлеба.
— Я целитель, ваше святейшество.
— Брадобрей?
— Нет, я бороды не брею.
— Значит, знахарь, — нахмурился Святейший. — Твоё место в лесу, а не в главном городе королевства. Благодари Бога, что защитники веры совершают объезд монастырей и молитвенных домов, иначе болтался бы в петле. Проваливай!
— Не уйду, — отрезал старик. — Король дал мне разрешительную грамоту. Я могу ходить где угодно. И могу лечить людей.
Святейший отец посмотрел на королевскую чету с прищуром, не предвещающим ничего хорошего:
— Это правда?
— Я передумал, Черемех, — сказал Рэн.
Знахарь пожал плечами:
— Как скажете. — И начал складывать хлеб в котомку.
— Не хочу, чтобы ты скитался. Я назначаю тебя королевским лекарем. А ещё я хочу, чтобы ты открыл школу и набрал учеников.
Округлив глаза, Черемех пробормотал заикаясь:
— Я о таком боялся мечтать, ваше величество.
Святейший ударом ноги опрокинул табурет с инструментами и удалился. Даже доносящиеся снаружи шум и гвалт не заглушили гневное позвякивание колец на его одеянии.
В сгустившихся сумерках Рэн проводил Янару и Лейзу до кареты, а сам направился на пир, устраиваемый герольдами в рыцарском лагере. Проходя мимо Выродков, столпившихся возле шатра с тёмно-коричневым вымпелом на крыше из парусины, заглянул внутрь. Гилан сидел на табурете, Киаран и двое наёмников обматывали его грудную клетку широкими полосами холста.
— Вы ранены, сэр Гилан?
— Ерунда, — отозвался подросток.
— Два ребра сломаны, — сказал Киаран и прикрикнул на Выродка: — Не так туго, а то он не сможет дышать.
— А вы ещё скакали на коне и стреляли из лука, — вымолвил Рэн, рассматривая багровый бок юного рыцаря.
— У меня ничего не болит. Честное слово.
— Ты до сих пор возбуждён, поэтому ничего не болит, — пробурчал Киаран. — Сейчас успокоишься и узнаешь, что такое боль в рёбрах.
— Можно побыстрее? Меня ждут на делёжке.
— Никакой делёжки! Ты едешь со мной в замок.
— Ну уж нет! Делёжку и свой первый рыцарский пир я ни за что не пропущу!
Рэн кивнул Киарану и продолжил путь, огибая палатки и шатры. К нему присоединялись придворные, лорды и столичные сановники, успевшие проведать своих подопечных и фаворитов. Обсуждая выступление Гилана, толпа двинулась мимо костров, над которыми на вертелах шипели туши телят и баранов. Поодаль виночерпии откупоривали бочки и разливали вино по кувшинам.
За сколоченными из досок столами вовсю пировали участники турнира — те, кто покинул ристалище без единой царапины или отделался лёгким ранением, кто получил выкуп либо распрощался с кругленькой суммой. Компанию им составляли эсквайры и личные свиты. Люди потеснились, освобождая места для вновь прибывших. Рэн поднялся на возвышение и расположился за отдельным столом.
Трубадуры распевали песни. Музыканты исполняли зажигательные мелодии. Лорды поднимали тосты за здоровье королевы, принца и принцессы. Отмахиваясь от дыма факелов, дворяне и воины рвали зубами мясо, обильно запивали элем и вином, не переставая при этом хохотать во всё горло и тискать девок. Особенно шумно вели себя вольные рыцари. Сегодня они трапезничали за счёт казны, а завтра пойдут в трактиры сорить деньгами. Крепко сбитые ребята из обнищавших дворянских семей жили по принципу: «Легко нажито, легко прожито», веселились так же безудержно, как и сражались. Их идеалом был вольный человек: вольный не только убивать в бою, но и проматывать приобретённое. В этом заключалась их истинная свобода.
Рэн нашёл взглядом сэра Зирту. Взлохмаченный, раскрасневшийся, он присосался к груди шлюхи как пиявка, а она млела, сидя у него на коленях. Зирта обманом вырвал у Ардия победу в поединке, но предъявить ему обвинение не получится. Ритуал сдачи не был доведён до конца, хотя нарушение кодекса чести налицо. И такой человек — подлый, низкий, мерзкий — носит рыцарские доспехи.
Ряды пирующих пополнились воинами из «зелёного» отряда. Значит, делёж выкупов и наград закончился.
Увидев шагающего по проходу Киарана, Рэн подозвал его жестом:
— Садитесь рядом, лорд Айвиль.
— Простите, ваше величество, не могу. Я пришёл сказать, что мы с Гиланом едем в замок.
— Ему стало хуже?
— Ну конечно. Он хорохорился в запале, сейчас остыл. — Киаран тяжело вздохнул. — Упёртый мальчишка. Еле уговорил его сесть в карету.
Рэн встал из-за стола и спустился с возвышения.
— Вы не останетесь? — удивился лорд Айвиль.
— От шума голова уже раскалывается. Пойду посмотрю, как там сэр Ардий.
