А если следом идет пассажирский? Не хотелось об этом думать — ну какой здесь может быть пассажирский поезд? Откуда? Но мыслями поневоле возвращался именно к такому финалу. И нашел оправдание, сказав себе, что это война и потому он уничтожил эшелон — пушки с этого поезда не будут стрелять по его товарищам, оставшиеся в живых солдаты не скоро доберутся до линии фронта… а жертвы пассажирского поезда окажутся теми сопутствующими жертвами, которых всегда требует война в придачу к военным потерям. Если б он точно знал, что сзади движется пассажирский, он бы, конечно, трижды подумал. И неизвестно…
Локомотив встал. Бекешев выглянул в окно — солдаты сгрудились возле тела командира. До них было далеко. Дмитрий подошел к пульту, отпустил тормоза и повернул рычаг скорости. Не зря все-таки его обучали в школе вождению паровоза. Облегченно вздохнул, когда скорость стала заметно нарастать.
Присел на корточки в углу кабины и вытащил пистолеты. Один положил на пол рядом с собой. По его расчетам, паровоз уже должен был проезжать мимо немцев. Кто-то из них может попробовать запрыгнуть на ходу, как тот солдат в тоннеле. Но только пули забарабанили по кабине.
«Хорошо, что гранаты только на фронте выдают», — успел подумать Бекешев. Легка на помине, она влетела в окно. Ноги спружинили автоматически, пистолет отлетел в сторону, и Дмитрий поймал гранату в тот момент, когда она почти ударилась о пол. Выбросил ее в противоположное окно, и граната взорвалась сразу же, как только вылетела наружу.
Вовремя он застрелил офицера. Немец нашел бы этой гранате лучшее применение, просто положив ее под рельс. Куда бы он делся в таком случае? Они б его расстреляли, пока он выкарабкивался из-под обломков локомотива.
Паровоз влетел в тоннель, и Дмитрий встал. Больше некого было бояться. Когда опять засверкал день, он осмотрел кабину и увидел медный чайничек. Снял крышку — вода! Долго заливал рот струей тепловатой воды из носика.
Дмитрий заставил себя, как делал это всегда, проанализировать свои ошибки и опять остался недоволен собой. Ведь о втором пистолете он вспомнил, только почувствовав, что тот впился ему в спину. А ничего не стоило устроить в темноте веерную стрельбу с двух рук. В школе-то он всегда был на высоте, не оставляя манекену ни одного шанса. А вот когда «манекен» начал размахивать совковой лопатой, он растерялся и потому поставил себя в тя желую ситуацию. Все это он учтет, а сейчас надо покидать паровоз и уходить в горы, которые буквально нависали над ним. Немного осталось, совсем чуть-чуть…
Паровоз замедлил ход, и Бекешев, с трудом натянув на голову солдатскую фуражку, повернул рычаг на максимальную скорость, прихватил сумку машиниста с едой и спрыгнул. Помахал рукой вслед набирающему ход паровозу и углубился в лес.
Когда паровоз промчался мимо начальника станции, тот сразу понял, какого рода произошла катастрофа: локомотив оторвался от состава. На его памяти такое случилось однажды много лет назад, когда сцепки вагонов были примитивные и слабые, — сколько погибло народу!.. Начальник помчался в здание вокзала, ворвался в комнату телеграфиста и приказал дать срочную телеграмму с требованием остановить все эшелоны на линии — все, и немедленно! А на ближайшую станцию послать депешу, чтобы перевели стрелки и загнали паровоз в тупик, — пусть эта махина лучше там что-то разнесет, нежели влетит в хвост эшелона, который прошел совсем недавно. Но почему паровоз не остановился и никого не было видно в кабине? Куда делись машинист, кочегар или солдаты, которые часто его заменяют? Локомотив пролетел перед ним как железнодорожный «Летучий Голландец».
Наступал рассвет, когда Бекешев, выйдя на опушку, увидел хутор. Не торопясь осмотрел его: крепкое хозяйство, огороженное невысоким прочным плетнем. Дом, крытый черепичной крышей, овчарня, коровник… Конюшня! Ну что ж, если утром хозяин не досчитается одного коня, не сдохнет от расстройства. Он-то идет по лесу уже почти сутки, и транспорт ему не помешает. Что может быть лучше коня? Только неужели в этих краях никакая охрана не нужна? Или хозяин сам где-либо притаился с берданкой? Что-то не так… Надо выждать. А еще лучше…
Бекешев бросил камень во двор и увидел, как метнулась тень. Это был пес — здоровый, молчаливый, как все хорошие сторожа, которые не поднимают визга, а атакуют, дождавшись, когда вор пересечет границы владения. И горе такому вору…
Дмитрий обошел хутор лесом и углубился в поле, засеянное овсом. И почти сразу увидел то, что искал. Снял с чучела все тряпье и намотал себе на руку, уделив особое внимание кисти и запястью. Сделал толстую культю, проверяя ее крепость весьма оригинальным способом: тыкая ножом в тряпье. Удовлетворился, когда перестал ощущать тычки.
