Белая Лиса (СИ) полностью

Холодный сырой воздух пахнет гарью и кровью. Лес оглушающе безмолвен. Я сижу на коленях в снегу и перебираю в руках еще теплые головешки, оставшиеся от моего дома. Они омерзительно скрепят, когда я разламываю их пальцами. Ледяными волнами меня окутывает панический ужас.

Я поднимаю уже почти ослепшие глаза, чтобы, быть может, в последний раз увидеть мир. Над обступившим меня стеной лесом небо покрывается тьмой сумерек. К ним, словно руки, молящие о помощи, тянутся серые столбы дыма, вздымающиеся от утопающих в снегу обугленных стволов деревьев. Рядом с ними лежат сотни темных фигур, растерзанных на багряные пятна. Я зажмуриваюсь и чувствую, как теплые слезы скользят по щекам. Я не хочу смотреть. Не хочу, чтобы эта картина стала последним, что я смогу осознать в своей жизни.

Жалея себя, я содрогаюсь в рыданиях. Сок лионфреи уже струится по моим венам, заставляя разум пылать белым пламенем, сжигая мои воспоминания, мое имя, мои чувства, превращая меня в безликое пятно на мертвом снегу, присыпанном золой. Я шепчу молитву, уже не осознавая значения слов. Я молю богов прекратить это, оставить мне хотя бы память. Из последних сил, пытаюсь вспомнить себя, сжимаю зубы до болезненного скрипа в безумной попытке побороть лионфреи, и за мгновенье до того, как белый свет поглотит меня без остатка, я открываю незрячие глаза.

Я вижу свою комнату в Мортирверском халескире. Мне семь. Со мной на кровати сидит мама и расчесывает мои прекрасные рыжие волосы. Каждый раз, пробегая серебряным гребнем по вьющимся локонам, она пропевает строчку древнеэльфийской песни. Ее красивый высокий голос будто сливается в унисон с завывающей за окном вьюгой. Я улыбаюсь.

— Ты станешь самой красивой элисаэри, мое солнце. — Говорит она. — И все элисары будут сражаться за право коснуться твоих прекрасных локонов.

Мама никого не подпускает к моим волосам. Даже тиальтакеев — специально подготовленных юношей, оскопленных, чтобы они не возбуждались при касании локонов высокородной эльфийки.

— А папа дрался за твои локоны, мама? — Я оглядываюсь на нее через плечо. Мама улыбается, но в ее желтых глазах я вижу печаль. Она просто вздыхает в ответ, ласково поворачивает мою голову и продолжает расчесывать волосы.

Мне двенадцать. Мамы нет рядом, а я больше всего на свете хочу, чтобы она пришла. Я сижу на той же самой кровати и рыдаю от обиды и бессилия. Надо мной возвышается отец. В одной руке он сжимает свой элисарский кинжал, а в другой копну моих волос. Моих прекрасных рыжих волос.

— Прекрати плакать, Лемери. — В его голосе скрежещет ледяная суровость. Его глаза цвета осиновой коры пронизывающие, словно зимний ветер, смотрят на меня с укором. Он истинный сын Мортирвера — жесток и холоден. Несмотря на свой титул, он одет в кожаный доспех, подбитый мехом, его каштановые волосы срезаны почти под корень, отчего остроконечные уши слегка оттопыриваются. Я ничуть не похожа на него. — Ты будущая элисаэри! Тебе суждено стать матерью для своих подданных! А ты только и делаешь, что развлекаешься, да чешешь свои волосы!

Я ненавижу его. И эта ненависть душит меня, заставляя еще сильнее содрогаться во всхлипах. Я вновь и вновь провожу ладонью по голове, где от прекрасных локонов остались лишь уродливые клоки. Почему, папа? Почему ты не любишь меня как моих братьев?

Отец разжимает кулак, и рыжий поток стекает из его ладони на пол. Он больше не говорит ни слова, просто уходит. Как всегда. Вскоре я привыкну, что отец появляется в моей жизни лишь на краткие мгновенья и только для того, чтобы что-то у меня отобрать — волосы, самоуважение, дом.

Спустя десять лет после почти двух месяцев изнуряющего перехода по эльфийским тропам я вместе с двумя десятками провожатых прибываю в столицу Сольмвера Тэлисад. Почти все дома в городе расположены на многочисленных ветвях гигантского дуба — хранителя. Он величествен и прекрасен, в дюжину раз выше самого высокого из деревьев, которые почтительно расступаются перед его мощью и великолепием. Здесь теплее, чем в Мортирвере, ласковое солнце гораздо ярче, а растения, которым не приходится каждую зиму бороться с неистовой стужей за жизнь, выглядят словно вылитыми из зеленого золота. Здесь очень красиво, но для меня это место чужое.

Сольмверские эльфы улыбаются мне, почтительно касаются моей руки, провожая меня по витым лестницам наверх, в халескир. Глядя на их одежды, расшитые стеклянным бисером, я еще сильнее стыжусь своего невзрачного серого платья. Я не хочу быть здесь. Каждый шаг по резным деревянным ступеням дается все сложнее, но я все равно продолжаю идти, сдерживая слезы. Там наверху, меня ожидает мой будущий муж.