— С востока движутся норги. — Голос элисара гремит под высокими сводами зала. Он сидит на резном деревянном троне, я стою за ним и наблюдаю за членами совета. Их шестнадцать, многие уже разменяли сотню лет. Они напуганы. — Три наших города уничтожены. Восточный Норгвер объят пламенем. Я требую вашего совета, нары.
Советники скорбно опускают глаза. Они молчат. Верды никогда не ввязывались в войны. Долгие годы мы мирно обитали в лесах, сокрытые от любого вторжения, используя оружие лишь для охоты и церемоний в память об эльфийской междоусобице. Но теперь, пожар, разгорающийся по всей Таэлии, добрался и до нас.
Наконец один из стариков, пожевав губы, задумчиво произносит:
— Норгвер всегда страдал от нападений норгов, но справлялся с этим. Как вышло так, что армия Наэлая прошла сквозь сокрытые ткачами города до наших границ?
— Я слышал, что норги используют черное масло и просто сжигают все на своем пути. Верды не ходят зимой, и Наэлай знал, что занесенные снегом тропы отрежут города друг от друга. — Из толпы выходит вперед главный советник Эльвуад. Он моложе большинства, но все равно его волосы уже белы от седины. — Иллюзии ткачей нам не помогут, против огня они бессильны. Норги рассчитывают на свое численное превосходство.
— Так что же вы предложите, нар Эльвуад?
— Отступить с восточных рубежей. — Он смотрит прямо в глаза молодого элисара. — Скопить силы с запада и ударить армией, способной сравнится численностью с ордами темных эльфов. Другого решения я не знаю.
В тот же день сотни пересмешников покидают Тэлисад. Воины и охотники открывают оружейные, нетронутые долгие годы. В серое зимнее небо вздымаются столбы дыма, берущие начала в горнах эльфийских кузниц. Сольмвер готовится к войне. Я, как элисаэри, в этот час должна благословлять матерей и детей, чьи мужья и отцы уходят на восток, должна молиться вместе с ними, чтобы праотец Хелеад дал воинам силы победить врага, а праматерь Сэльваэри показала им путь домой. Но я хочу побыть с мужем.
Мы с Тарелаем стоим у подножья дуба-хранителя, с небес белым туманом падает снег. Вокруг нас толпятся воины в ожидании своего элисара. Тарелай держит мою руку. Он одет в украшенный серебром клепаный доспех, отороченный медвежьим мехом. На мне накидка из волчьей шкуры.
— Но почему, Тарелай? — Шепчу я ему. — Ты последний представитель элисарского рода, ты же можешь остаться. Почему ты бросаешь меня? — Он добр, ласков, но слаб. Он не воин и никогда не станет им, и потому я боюсь за него.
— Так нужно. — Отвечает Тарелай. Он отпускает мою руку и отступает на пару шагов назад, к своему войску. — Когда я вернусь, ты, наконец, родишь мне сына, и он станет не просто сыном элисара, он станет сыном царя, разбившего норгов.
— Неужели это только ради славы?
Но Тарелай не отвечает мне. Колонна пеших вердов уже растворяется в молочной пелене из падающего снега. Они уходят и им уже не суждено вернуться. Кажется, что я знала об этом всегда.
Двенадцать лет назад мы с Тарелаем первый раз занимаемся любовью. Свадьба измотала нас обоих, но он хочет, чтобы этой ночью я понесла от него ребенка. В спальню льется серебряный лунный свет, разбавляя тьму комнаты до синевы. Мой муж аккуратно раздевает меня и кладет на кровать, покрытую десятком льняных покрывал.
Мне страшно и я изо всех сил зажмуриваюсь, чтобы не видеть происходящего. В двадцать два года мое тело едва сформировалось, и я никогда еще не знала мужчины. Когда Тарелай входит в меня, я до крови закусываю нижнюю губу, чтобы не закричать от боли. От каждого толчка мои кулаки сжимаются, впиваясь ногтями в ладонь, но я стараюсь не издать ни звука. Тарелай стонет и сопит надо мной. Его руки скользят по моему телу, и я чувствую себя униженной и несчастной. Наконец, когда все заканчивается, и я ощущаю внутри себя его семя, Тарелай склоняется надо мной, тяжело дыша. Я боязливо открываю глаза и вижу, что он устало улыбается.
— Через год ты подаришь мне сына. — Шепчет он, затем нежно берет прядь моих волос и целует ее. Но я так и не понесла ребенка той ночью. И год за годом все наши попытки зачать были тщетны.
Через восемь лет старший советник Эльвуад созывает Высокий совет. Когда я захожу в зал, чтобы занять свое место за элисарским троном, он обжигает меня ненавидящим взглядом.
— Светлый элисар. — Начинает он, выйдя в центр зала. Он смотрит прямо в глаза Тарелая, ощущая свою власть над ним. Эльвуад стал старшим советником еще задолго до правления моего мужа, и его влияние на самого элисара и совет было неприкасаемо. — Вот уже восемь лет вы с наэри Лемери пытаетесь зачать сольмверского наследника. Вы единственный представитель элисарской крови и потому это весьма важно для каждого из нас.
Эльвуад обводит рукой стоящих позади него советников и те послушно кивают.
— Мы советуем вам жениться на другой женщине. Боги не будут против, учитывая наше положение.
От его слов во мне закипает ярость. Чувствуя это, Намори выходит перед мной и широко расставив лапы скалит свои белые зубы, заставляя надменное спокойствие на лице Эльвуада смениться страхом.
