С другой стороны, и Финсминстеры правильно сделали, что ухватились за выпавший им шанс повысить свой статус в обществе, выдав дочь замуж за наследника маркиза Фермонта. Ну, а спешка, шептались некоторые, из-за того, что несколько недель назад на балу леди Денби леди Вивиана исчезла из бального зала примерно в то же время, что и лорд Ноа Иденхолл. И оба они направились в сад. Обнаружь их кто-нибудь наедине друг с другом, для леди Вивианы это означало бы совершеннейшую катастрофу. И хотя в тот раз скандала удалось избежать — лорд Ноа исчез, и Финсминстеры нашли свою дочь в саду одну — граф и графиня не собирались больше рисковать. Биби выйдет замуж до конца этого месяца. Сохранение её доброго имени вполне стоило тех денег, которые пришлось потратить на специальную лицензию.
«В этом и состоит один из недостатков того, когда ты в маскарадном костюме», — думал Ноа, огибая пухлую пастушку и её болтливую подружку с крылышками феи, которые, как он только что услышал, говорили как раз о нём. На маскараде никто не может быть уверен, что не подслушает сплетни о самом себе. Но Иденхолл приехал сегодня на бал не ради занятных историй о юной невесте и её женихе. Нет, он приехал по совсем, совсем другой причине.
Приехал, чтобы выяснить, кто был тот ублюдок, что слал ему эти отвратительные письма.
Второе письмо доставили неделю назад, и оно было таким же загадочным и не имеющим особого смысла, что и первое. Третье послание он получил сегодня утром, и на этот раз его угрожающий тон был более чем очевиден:
Внизу страницы были написаны слова «Финсминстер» и «одиннадцать часов».
Теперь Ноа почти не сомневался, что именно сэр Спенсер Этертон отправлял эти угрожающие послания. Августа получила свои записи, так что ни у неё, ни у лорда Эвертона не было причин писать ему такое. Этертон же, с другой стороны, понял, что его не слишком-то привечают в обществе в этом сезоне. Мало кто смог забыть его участие в скандале с Джулией в том году. Ноа же не встречал такого неприятия, поэтому не вызывало никаких сомнений, что Этертон направил свою мстительность на него. Но если Этертон стремился к ещё одной дуэли, то его ждало жесточайшее разочарование. Ибо это был тот опыт в жизни Ноа, который он не собирался когда-либо повторять.
Огибая по кругу бальный зал, Ноа заметил Роберта и Катриону. Они стояли около двери в компании других гостей. Его брат и невестка выбрали костюмы Тристана и Изольды[90], легендарных ирландских возлюбленных. Огненные волосы Катрионы были уложены в классическую, как у древнегреческой богини, причёску, охватывающий её головку золотой обруч удивительно шёл ей. Роберт выбрал богатую парчовую тунику — идеальное дополнение к воздушному платью жены.
Ноа направился к родным и заметил как раз позади них, в углу, часы. Было десять часов вечера.
— Ну, эта зловещая фигура не может быть никем иным, кроме как моим братом, — заметив из-под своей полумаски приближающегося к ним Ноа, сказал Роберт.
— Ноа, — прибавила Катриона, — ты определённо выглядишь угрожающе. Словно разбойник Джонатан Уайльд[91].
Следует признать, что в своём совершенно чёрном костюме, чёрной шёлковой полумаске, с вышедшей из моды треуголкой, залихватски заломленной и скрывающей часть лба, Ноа и впрямь производил весьма зловещее впечатление. Взяв ручку Катрионы, казавшуюся такой невероятно белой на фоне его чёрной лаковой перчатки, он поцеловал тыльную сторону её ладони.
— А ты самая прекрасная Изольда, которую я когда-либо видел.
Та присела в реверансе.
— Благодарю вас, добрый сэр.
— Отпусти её, подлец! — лихой кавалер, щеголявший нарисованными усиками, бросился к ним через толпу. Улыбка сверкнула на его лице, открыв всем, что под этой красной полумаской скрывается Кристиан.
— Добрый вечер, милорды и миледи, — сказал он, снимая свою широкополую шляпу с плюмажем и склоняясь в изящном поклоне.
— Берегись, любовь моя, — заметила Катриона Роберту, когда Кристиан взял её руку и прижался к ней самым почтительным поцелуем. — Я всегда питала слабость к кавалерам.
— Хмм, Кристиан, — сказал Роберт, когда тот так и не отпустил — а точнее говоря, так и не отнял губ от ручки его жены, — теперь можешь прекратить паясничать.
— Паясничать? — вскинув голову, переспросил Кристиан. Он заговорил с акцентом. — Мне неведомо, о чём вы говорите, милорд. И кто таков этот Кристиан? Должно быть, вы спутали меня с кем-то. Не Кристиан я, но де Клерк, лучший рыцарь в войске его величества!
— Отлично, но предлагаю отпустить руку моей жены, де Клерк, иначе придётся подвергнуть испытанию твоё умение сражаться на шпагах.
Но Кристиан ещё не был готов прекратить дурачиться.
