Она бы тоже этого хотела, но в Берлине было безопаснее. По крайней мере, она на это надеялась. Письма от семьи и друзей становились всё пессимистичнее – бомбардировки Берлина, только плохие новости из России, сокрушительные неудачи союзников фюрера. Её вера в Гитлера оставалась непоколебимой, но она начинала подозревать, что даже для такого человека, как он, нагрузка оказалась чрезмерной.
– Ну пожалуйста! Я не буду шуметь и мешать ему работать.
Ева сжала дочку в объятиях. На днях Маркус прикрикнул на неё за то, что она отвлекла его, когда он дома читал отчёты, и она это запомнила. Конечно, как же иначе, ведь Маркус её обожает. Ева не помнила, чтобы он хоть когда-нибудь повышал на них голос.
– Дорогая моя, папочка очень хочет, чтобы мы с тобой были с ним всегда. Ты должна в это верить. Он очень пожалел, что резко разговаривал с тобой. Он ведь сказал об этом, да?
Соня кивнула. Дочка изо всех сил вцепилась в неё, и Ева сменила положение, чтобы опереться на чемодан и вытянуть ноги на толстом неярком ковре. «Зачем нужны эти блеклые ковры? Типично французская непрактичная вещь», – подумала она.
– Твой папа – очень важный человек, и фюрер попросил его выполнить очень важную работу, поэтому мы должны быть смелыми, вернуться домой и дожидаться его там, пока он не закончит.
– Так и есть.
Ева подняла голову. Маркус стоял в дверях и смотрел на них. Соня кинулась к нему, роняя Кабачка и обнимая отца за ноги. Он взял дочь на руки и протянул руку Еве, чтобы помочь ей встать. Как же она будет скучать по нему!
– Ты поужинаешь с нами, папочка? – спросила Ева.
Он поцеловал её, а потом дочку.
– Для этого я и пришёл! Перед отъездом на важную работу я не могу пропустить ужин с женой и моей малышкой! – Соня захихикала. – А ещё я хотел представить вас новому другу. Он поедет с вами в Берлин и составит компанию в моё отсутствие.
Ева вышла в коридор вслед за ним. Около двери стояла клетка со щенком немецкой овчарки. Он вилял хвостом и тявкал.
Соня выбралась из объятий отца и кинулась к клетке. Открыв дверцу, она испытала на себе всю силу щенячьей радости. Щенок вовсю тявкал, вилял хвостом и облизывал свою спасительницу.
Бём обнял Еву за талию, пока они наблюдали за происходящим.
– Маркус, ты уверен? Щенок? Сейчас?
– Он дрессирован, я клянусь. – Его лицо приняло серьёзное выражение. – Это щенок от наших сторожевых собак. Ухаживай за ним. Научи его не доверять незнакомым.
Она прижалась щекой к его мундиру и глубоко вздохнула.
– Хорошо, дорогой.
Тардиват за всю дорогу не сказал ни слова, и Нэнси была ему благодарна. Подъём был крутой, и адреналин, который давал ей силы последние часы, сходил на нет. Её тошнило от головной боли, а синяки на плечах и на боку с каждым шагом болели всё сильнее. Она завалила задание. Бакмастер поручил ей сделать из людей Гаспара приличный боевой отряд, а она уже от них ушла. А ещё и суток не прошло с её приземления! И союзник у неё всего один – да и тот приобретён ценой парашюта, и только богу известно, сколько он с ней пробудет. Да и вообще, что она предложит этому Форнье? Немного наличных, но это никакая не гарантия, что её не убьют в любой момент. Где, чёрт возьми, Денден?
Через несколько часов Тардиват остановился и прислонился к невысокой каменной стене, заросшей лишайником.
– Отдых.
Не идти оказалось ещё больнее. Всё тело, каждая мышца дрожала от напряжения.
– Мне нужен мой радист, – наконец выговорила она. – Он десантировался в районе Монлюсона и должен был встретиться со мной у Гаспара.
Тардиват какое-то время подумал и засопел.
– Я могу отправить сообщение в том направлении. Передать ему, куда мы идём.
Она искоса взглянула на него. В темноте рассмотреть выражение его лица было невозможно.
– В смысле – отправить сообщение?
– У немцев в этих краях друзей маловато. И да, люди Гаспара безалаберны и беспечны, но из-за них немцы ходят только по главным дорогам. А сообщения сейчас передаются точно так же, как и всегда – с одной фермы на другую, через женщин. Они и сейчас уже знают, что вы здесь и почему. Попросим их высматривать неместного и сказать ему, в какую сторону двигаться. Большинство жандармов покажут ему путь.
– Хорошо, – сказала она и встала, но не смогла удержать равновесия. От падения её спасло только то, что Тардиват успел взять её под локоть.
– Сегодня больше не пойдём, – твердо сказал он. – За следующим подъёмом есть коровник. Заночуем там, и я передам сообщение.
– Хочу добраться до Форнье.
– Капитан, думаю, будет лучше, если вы встретите его не в предобморочном состоянии. Первое впечатление важно, не так ли?
Она вытянула руку. Даже в тусклом свете луны было видно, что она дрожит. Он был прав.
– Что ж, хорошо.
