Она разделит бойцов на группы, чтобы они учились обращению с базуками, и попросит Рене объяснить старшим по рангу тактические аспекты. А затем, когда все будут заняты делом, она скажет кому-то из младших, кто не слышал про предложение Бёма, – возможно, Жюлю, – что поищет новое место для грузовых десантов ближе к Монлюсону, и уедет.
Интересно, в каком настроении будет сегодня Матео. Простил ли он её за кровопролитие в кафе? Возможно, прощение – неправильное слово. Оно означает, что она была неправа, а это не так. Он переживёт. И Гаспар теперь будет искать возможность отомстить за инцидент с Денденом. Когда новость о её уходе распространится по лагерю, он тут же начнёт бахвалиться. Но с этим ничего не поделать. К тому же Форнье уже в силах противостоять ему.
По крайней мере, она не оставляет их ни с чем. Их мозг будет занят перспективой масштабной атаки. Денден вчера вечером получил сообщение из Лондона. Там хотят, чтобы отряд Нэнси отрезал часть немецкой армии в шестидесяти пяти километрах к югу, оттянул на себя внимание войск и помог расчистить место для британского десанта в Марселе. Слава богу, у них есть базуки. Поэтому сейчас она раздаст всем сёстрам по серьгам: Форнье хорошо знает регион – ему она поручит разработать стратегию, а Гаспар сможет выбрать, кого из бойцов обучить и поставить на базуки. Пусть немного потешат своё уязвлённое самолюбие.
Она быстро оделась, сходила в лес облегчиться и поднялась в лагерь.
– Командир, эта глупая девица разожгла костёр под открытым небом. Она часами сигналила дымом!
– Хватит пугать ребёнка и потуши костёр.
– Я испекла хлеб, мадам, – сказала Энн, показывая на дюжину круассанов, разложенных на платке на траве. – Вчера вечером я решила приготовить для вас особенный завтрак, чтобы поблагодарить.
– Ладно, Энн. Просто больше так не делай.
Энн торопливо собрала круассаны в подол собственного платья и понесла их в автобус. Тардиват тушил костёр, не переставая браниться.
– Самолёты пролетали? – спросила Нэнси.
Он покачал головой.
– Но день ясный. Они могут увидеть наш дым с большого расстояния, а мы при этом их не увидим.
Нэнси засунула руки в карманы.
– Скажи, чтобы охранники смотрели в оба. И мне нужен ты, Форнье, Матео и Гаспар в автобусе как можно скорее. Из Лондона пришли новые сообщения.
– Вы не передумали? Уходите? – спросил он после паузы.
– Да. Боишься, я выдам нашу позицию? – не удержалась она.
– Этого я не боюсь, – обиженно ответил он. – Я боюсь, что Бём врёт и вы впустую нарушите данное нам обещание.
Она отвернулась. Маловероятно, что Матео забудет про вчерашнее, когда услышит, что сделала Энн. А потом, когда они поймут, что она ушла, будет в десять раз хуже.
– Мадам, простите меня. – Девочка семенила за ней, как щенок.
Нэнси посмотрела на неё. Какая она маленькая и хрупкая! Сколько ей лет? Максимум восемнадцать. Всего на год старше, чем была она сама, когда сбежала из дома. И, бог свидетель, с тех пор Нэнси совершила немало ошибок. Только ей повезло убежать в мирное время.
– Это я виновата, Энн. Мне нужно было познакомить тебя с мерами безопасности вчера. Круассаны очень аппетитные. – Энн улыбнулась. – Мои помощники скоро придут на совещание. Возможно, они тебя простят, когда их съедят.
План им понравился – это было очевидно. Гаспар уже стал властелином придорожных засад, а Форнье разработал схему работы с пластитом, благодаря которой со дня «Д» они взорвали с дюжину маленьких мостов и два крупных завода. Но, конечно же, все ждали настоящего боя.
При этом они продолжали злиться на неё – за Энн, за Дендена, поэтому пытались не показывать свою радость.
Нэнси же, наоборот, медленно намазала маслом свой круассан, чтобы в полной мере насладиться вкусом. Тардиват демонстративно игнорировал тарелку, тыча пальцем в карту.
– Если получится найти здесь маршрут – а я знаю проводника, которому можно доверять, – мы сможем обстрелять их с высоких позиций. И тогда вся эта часть дороги превратится для них в поле смерти.
