— Держись крепче. — выбрав удобный момент, выскакиваю из процессии, круто захожу на разворот и под заигравшую из динамиков мелодию Wake Me Up Before You Go-Go группы Wham! мчусь обратно в город; следовало бы подумать о последствиях содеянного, но мне не хотелось прерывать внезапную череду столь удачных совпадений, так что, спустив всё «на тормозах», мы отправились прямиком домой к моей пассии (однако, заметив присутствующий на подъездной дорожке принадлежащий её папаше красный широкофарный седан Hyundai Elantra GLS 92, справедливо решили проехаться до моего места жительства)…
— Человек подобен пшенице, что высаживается, вырастает, наливается золотом, а затем, созрев, скашивается… — бубнил стоящий у гроба священник. — Но в жизненном процессе дарит окружающим разумное, доброе, вечное…
— Я до сих пор не могу поверить, что Хурглбургл скончался. — шепнула стоящему на краю общей толпы Биллу Эдит. — Это же просто невозможно!
— Невозможно было перед прошлыми выборами провести в одном городе крупные съезды демократов и республиканцев одновременно, но ведь у нас же провели! — ответил ей Одди, почти сразу же затыкаясь, ибо на него начали шикать родственники.
Когда служитель культа закончил проповедь, каждому желающему дали право подойти и высказаться, а затем, перекрестившись, бросить на опущенный в могилу гроб горсть земли; проделав данные процедуры, народ медленно тянулся в сторону парковки, дабы разъехаться по домам, ибо поминальный обед в программу не входил, а учебный Rebel в краеведческий музей поставили ещё при жизни владельца оного.
Среди удаляющихся от места церемонии небольших групп граждан выделялась одетая в скромных цветов выходной костюм от Ralph Lauren женщина лет эдак пятидесяти: судя по всему, она пыталась что-то разузнать, но опрашиваемые ей люди лишь отрицательно качали головами. Под конец она устало опустилась на скамейку; тогда-то её и заметила Эдит.
— Вам чем-нибудь помочь? — подойдя к ней, осторожно спросила дочь профессора.
— Да… — удивлённо подняла голову сидящая. — Вы не знаете, где в этом городе поселился мистер Кельвин Коллинс?
— Коллинс… — напрягла мозг Томмен. — Нет, к сожалению; может быть, вы мне его опишете чуть подробнее? Какие-то другие родственники у него здесь жили?
— Кроме двоюродного брата здесь никого не было. — полезла в женщина в стоящую рядом с ней ковровую сумку. — А в других штатах осталась только сестра, то есть, я… Донна Эккерт; в девичестве — Коллинс. — представившись, выудила она обтянутый коричневой кожей небольшой фотоальбом. — Вот, пожалуйста. — торопливо перелистав страницы, уткнулся её палец в чёрно-белый снимок семьи возле типового одноэтажного домика. — Это мы у него на юбилее; представляете, его уже тогда путали с Гленом Кэмпбеллом и просили автографы… Если не устраивает, могу найти фотографию несколько посвежее. — не дожидаясь ответа, дама открыла слегка потрёпанный альбом на предпоследней странице; взгляд Эдит упёрся в цветную фотографию троих уже поседевших и начавших активно лысеть мужчин, что гордо стояли на фоне выстроенных в ряд возле пляжа Санта-Моника чёрного Cadillac Cimarron 87, бежевого AMC Rebel 69 с учебными табличками и… серого Dodge Dynasty 90. При взгляде на последний авто Томмен передёрнуло (благо, Донна этого не заметила, продолжая трещать о происхождении фотокарточки). — Сделана пять или шесть лет назад; мой брат Кельвин — около своего нового Dodge, его двоюродный брат — в центре, а возле Cadillac — мой ныне покойный муж, Юлиус…
— Скажите… — мысленно подбирая нужные слова, перебила её дочь профессора. — Откуда у вашего брата эта серая Dynasty?
— Не понимаю, какое это имеет значение… — удивилась вдова.
— Очень большое. — отрезала Эдит. — Даже большее, чем вы себе представляете.
— Была такая фирма звукозаписи: Elektra Records. — тяжело вздохнув, начала объяснять Эккерт. — Кельвин работал там чуть ли не с основания и повидал всякого, но в девяностом, когда он на почве недовольства переменами крупно повздорил с кем-то из хозяев, то есть, директоров Warner Music group, из компании вышибли сначала его, предоставив в качестве увольнительного подарка «для галочки» этот седан, а через некоторое время тихо лишили должности их директора, Роберта Краснова… Мой брат буквально жил своим ремеслом, вы понимаете? Так вот, вернувшись из Калифорнии, он поставил свою машину в гараже и не прикасался к ней, пока не умер; более того, ему даже хотелось, чтобы её угнали, разобрали по частям, разбили в приступе агрессивного вандализма… В его немногочисленных письмах говорилось, что если бы произошло что-нибудь из вышеописанного, то существовать на этом свете ему стало бы легче, ибо продавать он её отказывался из боязни продешевить.
