Потом мы ели мороженное в маленьком кафе, которое я считала самым лучшим во всем Питере. Там подавали потрясающее мороженное с шоколадными хлопьями, изготовленными по их собственному рецепту. Я потребовала от Дэвида, что сама заплачу за обе порции, и он, смеясь, разрешил мне это сделать.
До самого вечера мы гуляли вдоль каналов и по набережной Невы. Он рассказывал мне о тех местах, где побывал за всю свою долгую жизнь. Оказывается, Дэвид собственными глазами видел бесчисленные стада бизонов в Серверной Америке, которые теперь находились на грани вымирания, поднимался на вершины Гималаев, бывал на самом крайнем севере на Аляске и еще в тысячи других мест, о которых я слышала лишь в телепередачах.
- Я видел африканские саванны, - глаза Дэвида загорелись, - это незабываемое зрелище, уж можешь мне поверить.
- Да, я представляю.
- Вряд ли, - он покачал головой, - это невозможно представить. Это надо увидеть! Огромный дикий мир. Ощущение - что цивилизация нисколько не коснулась этого края. В тот момент мне показалось, что я совсем потерялся во времени. Находясь там, нельзя определить наверняка, в каком веке ты сейчас находишься... Поверь мне, такое просто невозможно забыть, и ты должна когда-нибудь увидеть все это.
Я смотрела на него восторженными глазами. Казалось, что его жизнь была похожа на сказку, но я тут же вспомнила о том, сколько лишений выпало на его долю за все это время. Уже гораздо позже он мог позволить себе путешествовать по своей воле в любую точку мира, но сначала его жизнь во всех этих диких уголках земли не представлялась такой уж романтичной.
- Ты бы мог написать свои воспоминания, - восторженно предложила я. - Твои книги имели бы огромный успех. 'История мира глазами очевидца' - отличное название для мемуаров!
- Мне не нужна слава, - улыбнулся Дэвид. - Я вообще не хочу никому ничего рассказывать.
- Ты эгоист! - в шутку рассердилась я.
- А я и не скрываю этого, - рассмеялся он.
Да, действительно, он умел преподнести свои недостатки так, что они, наоборот, казались достоинствами. Но именно это мне в нем и нравилось.
На город незаметно опускалась еще одна белая ночь. Я предупредила маму, что задержусь, правда, не сказала, с кем. Она проявила тактичность и не стала уточнять. Это был чудесный вечер, хотя меня тревожило состояние Дэвида. Он определенно нуждался в отдыхе, но не признавался в этом. На мои уговоры разойтись по домам, он каждый раз отвечал категорическим отказом, отшучиваясь, что рядом со мной чувствует себя прекрасно.
Мы шли по набережной, глядя на закат. Дэвид спросил.
- А ты знаешь, что такое белая ночь?
- Это такое время в году, когда солнце...
Но он меня перебил.
- Нет, меня не интересует научное объяснение. Белая ночь - не природное явление, это состояние души.
- Тогда я не знаю, - удивленно призналась я.
- Дело в том, что с английского языка словосочетание 'White Night' еще переводится как 'ночь без сна', - пояснил Дэвид. - И это очень точное определение. Белые ночи - то время, когда у человека появляется возможность по-новому взглянуть на свою жизнь. Однажды весь мир вокруг тебя меняется, и даже темная ночь вдруг озаряется ярким светом. Тебе кажется, что произошло чудо, и ты спрашиваешь себя, что же случилось? Но ответ кроется только в тебе самом.
Я смотрела на него, восторженно раскрыв рот. Живя в Питере, мне никогда еще не доводилось слышать такого романтичного определения этого явления.
Он помолчал немного и продолжил.
- Моя жизнь сейчас похожа на эту белую ночь. Раньше каждый день темнота приходила в свой положенный срок, но однажды появилась ты, и моя ночь стала светлее. Она окрасила мир всеми цветами радуги и заставила дышать полной грудью. Теперь мне хочется жить в полную силу, набело, как будто в последний раз.
Его слова заставили меня вспомнить о том, что я узнала сегодня.
- Дэвид, мне не хотелось тебе говорить... - я замолчала, не решаясь сказать это вслух.
Он остановился.
- Что еще?
- Для тебя и твоего брата это - последняя жизнь! Я видела его воспоминания, и он знает наверняка...Прости, что именно мне пришлось сказать тебе такую новость.
Ну что тут еще добавишь? У меня была всего одна жизнь, и я с трудом могла себе представить, что значит лишиться вечности.
Дэвид покачнулся и ухватился рукой за витую металлическую изгородь парка, мимо которого мы шли. Он минуту стоял так, не шелохнувшись. Мне было трудно понять, о чем он думал, но я не посмела произнести ни слова. Сейчас утешения ему были не нужны.
- Значит, он тоже боится меня, - наконец проговорил он.
Дэвид повернулся ко мне, но на его лице не отразилось никаких эмоций. Он старался контролировать себя, а о том, что происходило у него внутри, я могла только догадываться.
- Да, это так, - ответила я.
- Ну, вот видишь, у меня совсем мало времени, Саша, - он взял мою руку и нежно коснулся ее губами. - Я догадывался об этом, ты только подтвердила мои предположения. Но я ни о чем не жалею, только хочу, чтобы эта последняя жизнь прошла рядом с тобой.
