Мы сидели за столом до позднего вечера. Сегодня все разговаривали только на русском, чтобы я чувствовала себя комфортно, и мне, действительно, было хорошо в их семье. Они были рады нашему приезду, и потихоньку напряжение, которое не оставляло меня весь день, спало. Мы говорили обо всем: о моей учебе, о родственниках Алекса, которые звали нас завтра к себе в гости, о новом президенте США, о глобальном потеплении и о том, как оно отражается на Швеции. В общем, это был обычный семейный ужин. В конце-концов я почувствовала, что начала 'клевать носом'. Элен сразу заметила это.
- Вы совсем уморили Сашу своими разговорами. Она, наверно, устала.
Элен предложила мне показать мою комнату, и я не стала отказываться, потому что день, и вправду, выдался сложным. Попрощавшись с Эриком, я поднялась вслед за Элен на второй этаж. Мне выделили уютную комнату для гостей, в которой была одноместная, но очень удобная кровать, небольшой книжный шкаф и кресло рядом с ним, наверно, чтобы гости могли посидеть вечером у торшера с книгой в руках. Окна моей комнаты выходили на улицу, открывая панораму на соседние дома. Вид отсюда был замечательный, словно картинка на рекламной открытке. Выслушав от меня поток благодарности, она удалилась, оставив меня наедине с Александром.
- Тебе нравится? - спросил он.
- Конечно, здесь очень мило.
- Ты не жалеешь, что приехала?
- Нет, - не притворяясь, ответила я.
- Хочу тебе кое-что отдать, - Алекс достал из кармана янтарную подвеску и протянул ее мне. - Думаю, она должна быть у тебя.
- Да, наверно.
Я взяла из его рук камень и бережно сжала в своих ладонях. Это память, единственное, что связывало меня теперь с Дэвидом. Пока янтарь был со мной, у меня оставалась надежда, что он однажды придет за ней. Все-таки я ненормальная, раз думаю об этом!
Мы молча стояли друг напротив друга, я видела, что Алекс что-то хочет спросить, но он так и не решился.
- Спокойной ночи, - наконец, сказал он.
- Спасибо.
Дверь за ним закрылась, и я отвернулась к окну. Мы засиделись сегодня допоздна, и город уже спал. Была глубокая ночь, но за окнами по-прежнему оставалось светло. Я убегала от белых ночей в Питере, но они преследовали меня даже здесь в Стокгольме. И на меня вдруг снова накатила волна страха. Что я здесь делаю? Они так радушно принимают меня, словно между нами все уже давно решено. Я подошла к шкафу, там было много книг на русском языке, но желания почитать перед сном у меня не возникло. Тогда я залезла под душ и долго стояла под горячими струями воды, словно ожидая, что они разгонят мои грустные мысли. Но этого не произошло, и я легла спать. Надо как-то жить дальше!
Я лежала в темноте, машинально гладя каменную фигурку, которая снова была со мной. Память упрямо возвращала меня к недавним событиям в Питере. Я боролась с ними, но они все равно лезли мне в голову.
Потом вдруг я увидела город, грязные улочки самых бедных кварталов. Они были настолько бесцветными, что трудно было определить, какой это век. Женщины, одетые в сари, указывали на то, что это, скорей всего, Индия. Я видела все вокруг чужими глазами, духота и влажность затрудняли мое дыхание. Передо мной в придорожной пыли играл маленький мальчик лет пяти, и я знала, что он мой брат. По переулку шагал человек, укутанный в плотный темный плащ до самой земли. Он подошел ко мне и, наклонившись, долго смотрел на меня, потом распрямился. Его колючий взгляд скользнул по моему брату, и он нахмурился.
- Они так похожи на нее, - глухо проговорил человек.
Капюшон немного соскользнул, приоткрыв его лицо, и я поняла, что уже дважды видела эти черты - передо мной стоял Отступник. Я ни за что на свете не смогла бы ни с кем перепутать его пугающие, почти бесцветные глаза. Значит, он с самого начала знал о рождении Дэвида и его брата.
Картинка ушла, оставив меня в полном смятении. Конечно, это были воспоминания Ареса. Как странно, его уже нет в живых, но образы из его памяти навсегда теперь останутся со мной, появляясь в тот момент, когда я их совсем не жду, пугая или напоминая о том, что так хочется забыть!
Видно, Отступник заранее что-то знал об этих мальчиках и, может быть, даже о том, что однажды они сыграют свою роль в нашей истории. Как все запутанно в их жизни! Я никогда не смогу во всем этом разобраться, да и нужно ли мне теперь в чем-то разбираться? Уже слишком поздно. Но самое ужасное, что воспоминания Ареса будут снова и снова возвращать меня к прошлому, ведь теперь они - часть моей жизни, и их нельзя ни перечеркнуть, ни забыть.
В ту ночь я опять измучила себя раздумьями, и наступившее следом утро было для меня не в радость. И хотя мне удалось немного поспать, ощущения, что я отдохнула, все равно не было. Часы на стене показывали восемь. Время в Швеции шло на два часа с запозданием, поэтому я проснулась даже вовремя. За окном было ярко и солнечно, и я постаралась взять себя в руки. Нужно вести себя естественно, а не выглядеть, как царевна Несмеяна. Я спустилась вниз, и оказалось, что в доме никто уже не спал. Я выглядела на их фоне просто неимоверной соней.
